Ответы мастера У Тунаня на вопросы об энергии-ци и «пространственной силе» в тайцзицюань

Мастер У Тунань демонстрирует силу линкун студентам Университета.

Мастер У Тунань демонстрирует силу линкун студентам Университета.

Вопрос: Расскажите, пожалуйста, что такое мастерство использования энергии-ци в тайцзицюань?
Ответ: Во время практики тайцзицюань действительно происходят явления, когда проявляется разного рода воздействие так называемой энергии-ци. В соответствии с современными исследованиями это можно назвать проявлением некой биологической энергии (шэнъудянь 生物电). Такая биоэнергия существует во всех биологических существах. Если, к примеру, ваше энергетическое поле исчезло, или же оно слишком слабое, не говорит ли это о том, что ваша жизнь скоро закончится? По этой причине свойства биологического поля этой энергии следует научным образом изучить и, овладев способами его регуляции, сделать достоянием практики продления жизни человека.
До занятий искусством тайцзицюань раскрытых (кайфан 开放) пор (маосикун 毛细孔) на кожном покрове обыкновенного человека на один квадратный миллиметр (и пинфан хаоми 一平方毫米) приходится всего 70-80. Если же человек начинает как следует тренироваться, я имею ввиду правильную методику и правильную технологию, то уже через минуту занятий вы посмотрите на этот квадратный миллиметр кожи и увидите, что раскрыты тысячи пор, через которые осуществляется процесс дыхания и кислородного питания организма. А так как начинают дышать поры кожных покровов всего организма, снижается нагрузка на легкие.
Кроме того, другой важной функцией данного процесса является такое возникающее явление, как выработка в результате пневмо-энергетического обмена всего тела вышеупомянутой биологической энергии. Почему это происходит? А потому, что в каждой клетке (сибао 细胞) человеческого организма присутствуют отрицательные (иньцзи 阴极) ионы, при этом внешнюю оболочку клетки составляют положительные (янцзи 阳极) свободные ионы. Когда количество свободных отрицательных ионов в клетке уменьшается, положительные ионы анодного контура начинают проникать через мембрану внутрь клетки. В данном случае между катодом и анодом возникает эффект трения, в результате чего появляется искра, это говорит о начале процесса вырабатывания электричества. Когда уменьшается количество частиц анодного контура, ионы катодного тока возвращаются обратно, и опять таким же образом вырабатывается электричество. То есть в обоих случаях от начала до конца, при входе и выходе непрерывно происходит эффект трения, это как раз и образует биоэнергетическое поле.
Когда мы занимаемся тайцзицюань, каждая клеточка выполняет свою функцию подобного взаимообмена, постоянно вырабатывая биоэнергию. Такую точку зрения до меня еще никто из занимающихся не высказывал, это понимание у меня возникло в результате собственных ощущений от занятий тайцзицюань. Современная наука сейчас, можно сказать, «в день проходит тысячу верст», надеюсь, в будущем подтвердится, что мои мысли верны.
Таким образом, если искусство тайцзицюань, которым вы занимаетесь, действительно относится к подлинной традиции, техника выполнения точна, то с углублением вашего мастерства ваша энергия-ци — биологическая энергия будет также усиливаться и возрастать, это также позволит ускорить движущую силу всех процессов преобразований в использовании тайцзицюань. А почему происходит это ускорение всех процессов преобразований в тайцзицюань? Потому как здесь используются составляющие биологическую энергию микроволны (вэйбо 微波). Скорость движения микроволновых частиц не поддается обычным методам измерения, так как они за секунду могут проходить до трехсот тысяч километров.
Во время наших занятий тайцзицюань нам необходимо в первую очередь подойти к такому уровню тренировки, мы должны использовать именно микроволновые частицы, а не просто биоэлектричество. В последнее время в мире широко применяют различные приборы, использующие действие микроволн, например, для обследования болезней внутренних органов, в качестве средств передачи информации и т.д. Что же касается исследования того, как использовать микроволны в тайцзицюань, в эти годы, пока у меня есть соответсвующий уровень мастерства, можно было бы попробовать. Однако у меня нет никакой исследовательской лаборатории, поэтому мои догадки и практические наработки ограничиваются лишь работой мозга и результатами экспериментов на теле. Остается только ждать, что кто-то из ученых специально займется этим вопросом.

Во время празднования столетия У Тунаня мастер демонстрирует силу линкун в искусстве туйшоу.

Во время празднования столетия У Тунаня
мастер демонстрирует силу линкун в искусстве туйшоу.

Вопрос: В боевом применении тайцзицюань каким образом отражают руку противника, и что называют «пространственной силой» (линкун 凌空)?
Ответ: В боевом применении тайцзицюань «прием руки» противника (цзешоу 接手) можно в общем подразделить на два вида. Один вид, это когда ваши кисти рук или предплечья входят в контакт с противником — так происходит в обычном поединке. Но если физического контакта еще нет, а одна сторона уже может полностью контролировать другую — это как раз и есть уже другой вид, относящийся к высшему уровню мастерства в тайцзицюань, что и называют словом «линкун» (凌空) (досл. прохождение через пространство, парение в пространстве).
Первый этап овладения силой линкун — это обычная тренировка мастерства тайцзицюань, в процессе которой она и начинает постепенно вырабатываться. В человеке есть такие два вида материи, как «цзин» (精) и «ци» (气), соединяясь вместе, они производят дух-шэнь (神), о котором можно сказать, что он представляет собой квинтэссенцию высшего уровня, кристально чистую и невероятно утонченную. Обычно духом-шэнь называют «то, в чем невозможно выявить первоначала инь и ян» (инь-ян бу цэ чжи вэй шэнь 阴阳不测之谓神). Вы скажете, что это инь, но это не инь, скажете, что ян — но это не ян, потому, что если это инь или ян, то сразу же образуется бином инь-ян. Здесь то, что возникает на стыке, в результате соприкосновения инь и ян, это и есть дух-шэнь.
Теперь, если говорить о процессе «приема руки» противника, то каким же образом возможно сделать так, чтобы воздействие происходило при помощи духа-шэнь? Если кисти рук или предплечья двух людей вошли в контакт, у вас возникнет физическое ощущение, которое вызвано их близостью, что называют чувством осязания. Однако мы говорим о пространственной силе линкун, которая подразумевает ощущение на отдаленном расстоянии. Обычно ощущения, получаемые на расстоянии, мы подразделяем на зрительные, обоняемые и слуховые. Многие из тех, кто только начинает заниматься тайцзицюань, частенько употребляют такую фразу: «Давай-ка мы послушаем силу» (цзамэнь тин-тин цзинь эр 咋们听听劲儿). После этих слов что-то такое поделают легонечко руками, довольно безразлично, и на этом все кончается. На самом деле, это только разговоры про «послушаем-ка», и здесь нет «подлинного слушания» (чжэнь тин 真听). Так можно прозаниматься этим полдня и ничего реального не услышать, только время впустую потратить. Причина в том, что не используются ощущения, образуемые слухом, обонянием и зрением.
Необходимо слушать уже тогда, когда ваши руки еще не вошли в соприкосновение с руками противника. В это время глаза смотрят, нос обоняет, а уши слушают, то есть отовсюду получаются ощущения, передаваемые с расстояния. Таким образом вы начинаете «распознавать» (цэ 测) всего противника — от внутренних органов до внешних телесных проявлений. Вы можете «услышать» частоту его пульса, высокое или низкое у него кровяное давление, учащенное или глубокое дыхание, как извиваются селезенка и желудок, вплоть до состояния мочевого пузыря, толстой и тонкой кишки. Если вы вошли в состояние, когда «все ваше тело проходит сквозь пространство» (цюань шэнь тоу кун 全身透空), вы с одного взгляда ясно оцените всю действительность. В этот момент у вас не будет ни одного участка тела, который не смог бы не «принять» действий противника. Это ощущение на расстоянии также можно уже назвать проявлением свойства «дистанционного управления» (яокун 遥控).
При помощи духа-шэнь мы можем оказывать на противника определенные контролирующие действия и на отдаленном расстоянии. Такого рода превращения абсолютно в рамках законов единой природы. Поэтому нет необходимости в обязательном «наличии форм и образов» (ю син ю сян 有形有象). Ведь с тем, что конкретно еще «не имеет ни формы, ни образа» (у син у сян 无形无象), уже образуется некое «единое тело» (и ти 一体). Если говорить относительно себя, что «все тело проходит сквозь пространство», это означает, что никакую вещь со стороны невозможно к нему присоединить потому, что все оно «проходит через пространство». А вот если противник только задумает сдвинуться туда или сюда, сразу же как естественный отклик произойдет реакция (ин у цзыжань 应物自然).

Во время празднования столетия У Тунаня мастер демонстрирует силу линкун в искусстве туйшоу.

Во время празднования столетия У Тунаня
мастер демонстрирует силу линкун в искусстве туйшоу.

Говоря еще глубже, то, когда вы готовитесь «принять руку» противника, все органы в вашем теле находятся в состоянии несокрушимой способности «повернуть вспять реку и опрокинуть море» (фань цзян дао хай 翻江倒海), все приведено в полную готовность на всех уровнях. И хотя внешне мы только видим, где двинулась рука или нога, на самом деле там уже сработал наш мозг, импульсы которого уже проникли во все процессы внутренних органов, циркуляции крови и жидкостей, дыхания и т.д., молниеносно управляя всеми функциями тела.
Таким образом, очевидно, что в тайцзицюань используются функции всей «цельности тела» (чжэнти дэ цзоюн 整体的作用). Можно также сказать, что здесь реально применяется принцип действия «предельности-тайцзи», взятый из «Канона Перемен», и только тогда это будет искусством тайцзицюань.
По этой причине вы, «находясь на расстоянии, когда выпуск силы еще не произошел, уже знаете момент, когда он произойдет». «Он хочет произвести движение в каком-то месте, а вы уже знаете в каком». Другими словами, вы еще не вошли с ним в соприкосновение, и даже не получили достаточных ощущений на расстоянии, а уже видите его как на ладони. Потому куда бы ваши действия не были направлены, они как по маслу пройдут без сопротивления, словно перед вами и нет противника. Я некогда об этом писал в нескольких строках: «Противник хочет изменить ситуацию, но не может осуществить никакого изменения (ди юй бянь эр бу дэ ци бянь 敌欲变而不得其变), противник хочет атаковать, но не может по своему усмотрению выбрать момент (ди юй гун эр бу дэ чэн 敌欲攻而不得逞), «противник хочет увильнуть, но не может оторваться» (ди юй тао эр бу дэ то 敌欲逃而不得脱).
То, о чем было сказано, относят к «высшему уровню» боя, только после овладения этим можно говорить о «мастерстве высшего уровня» (шанчэн гунфу 上乘功夫) в тайцзицюань. Что касается поединка, где при помощи одного вида внутренней силы-цзинь могут изменить действие другой силы-цзинь, это можно назвать «мастерством среднего уровня» (чжунчэн гунфу 中乘功夫).
Когда же успех и поражение определяются в основном только правильным выбором позиции или действия руки — такое оценивается как самое «низшее». То есть, когда используют один прием или технику, чтобы разрушить другой, это относят к «низшему уровню мастерства» (сячэн гунфу 下乘功夫).
Ну а что до того, когда с остервенением наносят удары и точно также обороняются, то это вообще не тайцзицюань. Даже если кто-то и захочет назвать это тайцзицюань, такое искусством тайцзицюань быть не может и не может называться даже «нижайшим уровнем тайцзицюань». И это потому, что в данном случае «у кого есть сила, бьют тех, у кого нет силы, руки медленные уступают рукам быстрым, но все это врожденные способности, и они не связаны с тем, чтобы изучить силу и обретенные знания ввести в действие» (ю ли да у ли, шоу мань жан шоу куай, ши цзе сяньтянь цзыжань чжи нэн, фэй гуань сюэ ли эр ю вэй е. 有力打无力,手慢让手快,是皆先天自然之能,非关学力而有为也!).

Юй Сисянь «Геомантия (фэншуй) в культуре Китая»

По материалам статей зав. кафедрой истории географии Китая Пекинского государственного Университета профессора Юй Сисяня, составление и перевод Милянюка А. О.

Профессор Юй Сисянь (справа) с учеными Лаборатории экологии культуры Востока ИСАА при МГУ

I. Представления о «фэншуй» в традиционном Китае. Краткая история и историография.

Возникнув в Китае, геомантия, или учение о «ветрах и водах» (фэншуй 风水), условно называвшееся геомантической географией (фэншуй дили ­风水地理), на протяжении тысячелетий оказывало влияние на восточную цивилизацию, в особенности на страны Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии. В наше время искусство фэншуй, подобно китайским ушу, цигун, традиционной медицине и т. д., широко распространилось во многих странах Европы и Америки.
В древнем Китае считали, что соединение «ветра» (фэн 风) и воды (шуй 水) создает условия для появления и размножения всего разнообразия живых существ. Иными словами, все проявления жизни на земле немыслимы без сочетания воздушных потоков и источников влаги в виде рек, озер, морей и т. д. Неотделима от среды обитания и жизнь человека. Система знаний, сложившаяся на основе китайской философии, связанная с оценкой ландшафта, выбором и планировкой мест обитания (города, столицы, деревни, поселения, включая жилища и места захоронений), содержит в себе представления древних о взаимосвязи природной и социальной сред. Само учение фэншуй было одним из аспектов универсальной системы знаний, в которой теория и практика гармонически сочетались. С древности заметили, что одни места изобилуют жизненной энергией и ресурсами, другие же пустынны, необитаемы и скудны. Первые обладают факторами, обеспечивающими для человека безопасную, счастливую жизнь, достаток и стабильность. Другие же места — очаги нестабильности, приносят дискомфорт и бедствия. Исходя из этого, везенье, материальный успех, обилие потомства, долголетие часто связывали с понятием «благоприятного сочетания ветров и вод» (хао фэншуй 好风水). Геомантия удовлетворяла стремление людей избежать несчастий и достичь благоденствия посредством гармонизации их отношений с природой, позволяя правильно выбирать места, планировать композиционное расположение построек в ландшафте. Древние обобщали наблюдаемые ими закономерности и объясняли их, исходя из представлений своего времени. Истоки учения фэншуй уходят в глубь истории, выступая органической частью культуры китайского народа.

%d0%bf6-02

Захоронение в уезде Пуян

Данные археологических раскопок свидетельствуют о том, что уже в захоронении шеститысячелетней давности культуры Яншао, обнаруженном в уезде Пуян провинции Хэнань, найдены искусно сложенные из ракушек изображения важнейших символов фэншуй: «Зеленого Дракона» и «Белого Тигра», почитавшихся в глубокой древности как духи-божества Востока и Запада. Вместе с «Красной Птицей» и «Черным Воителем» они представляли собой так называемых «божеств четырех сторон света» и одновременно являлись обозначениями составных частей ландшафта, определявшегося как «драгоценная земля» (фэншуй баоди 风水宝地).

%d0%bf6-02_
Наиболее раннее упоминание о фэншуй в письменных источниках находим в «Каноне стихов» (Шицзин). В главе «Великие оды», посвященной одному из родоначальников Чжоуской династии князю Лю (XV в. до н.э.), описывается, как он применял принципы фэншуй при определении места для строительства поселения и защитных городских стен: «О, благородный князь Лю! [Исследовал участок] и вширь, и в длину, и возвышенности ландшафта. Сопоставил составляющие его [первоэлементы] Инь и Ян, обозрел протекание по нему вод и расположение источников, [привел] сюда три воинских подразделения. Измерил его низинные и равнинные места, засеял поля зерновыми культурами. В срок за один день (досл. к заходу солнца) [изначальное] место проживания в Бинь полностью опустело». Кроме того, в «Каноне стихов» есть сведения о том, как при помощи того же искусства «сопоставления земель» по фэншуй выбиралось и место для возведения стен будущей столицы — города Хаоцзин: «Провели исследования и гадание-распознавание (бу 卜), полагаясь на Небо, определили место для расположения [столицы] Хаоцзин.

Гадали на черепашьем панцире, это подтвердилось и У-ван основал ее». В «Книге преданий» (Шаншу 尚书) в главе «Высочайший указ о Ло» говорится о том, что когда в начале династии Чжоу правитель Чэн-ван, находившийся в городе-столице Фэнцзин (丰京), вознамерился создать укрепленное поселение в бассейне реки Ло, он поручил князьям Чжао-гуну и Чжоу-гуну методами геомантии исследовать подходящие места для строительства замка вана и городских укрепленных стен. Указ вана гласил: «Повелеваю в отношении местности у реки Ло: Чжао-гуну произвести сопоставление [земель на предмет] жилья, а Чжоу-гуну направиться с гарнизоном для возведения ограждений и по возвращении доложить [о результатах распознавательного] гадания-бу. [Вернувшись,] Чжоу-гун, сложив в приветствии руки и склонившись в поклоне, молвил: «… я в день «и-мао» утром прибыл в лагерь у реки Ло. Мы совершили гадание-бу к северу от Хуанхэ у реки Лишуй, тогда же мы совершили гадание-бу на востоке у реки Цзяньшуй и на западе у реки Чаньшуй, река Ло приняла жертву. Затем мы снова совершили гадание-бу [теперь уже] к востоку от реки Чаньшуй, и Ло снова приняла жертву. Прибыл слуга, чтобы, нанеся все на карту, преподнести [Вам] в полном объеме [результаты] гадания-бу». Ван, сложив в приветствии руки, с поклоном рек: «Гуны (князья) не смеют не почитать благовеления Неба. Ныне вернулся с сопоставления земель для жилья [Чжао-гун], и вернулся [с картой] слуга. Принесли мне на рассмотрение [результаты] гадания, в которых — благовеление свыше устойчивого счастья. Я [считаю действительным] вас обоих совместное гадание».

 Чжоу-гун в должности тайбао производит процедуру «сопоставления земель» (тайбао сянчжай ту 太保相宅图)

Чжоу-гун в должности тайбао производит процедуру
«сопоставления земель» (тайбао сянчжай ту 太保相宅图)

Этот вышеприведенный эпизод о том, как при помощи методов и принципов фэншуй выбирали место для поселения у реки Ло, приводится во многих книгах по геомантии. Из него видно, что при «сопоставлении земель для жилья» сначала Чжао-гун произвел предварительную разведку местности, а вслед за ним и Чжоу-гун прибыл на место, чтобы в соответствующее время начать гадание-распознавание по принципам фэншуй. Сначала гадали к северу от Хуанхэ на реке Лишуй (в настоящее время северо-восточная часть уезда Лин провинции Хэнань), однако результат не был благоприятным, затем гадали на восток от реки Цзяньшуй и к западу от реки Чаньшуй, в результате выбрали место в пространстве между реками Хуанхэ и Ло, которое оказалось исключительно благоприятным. Здесь горой, к которой по правилам геомантии следовало «прислониться», является гора Суншань, а слева и справа протекают реки Чаньшуй и Цзяньшуй, как положено — «за спиной гора, а воды полукругом омывают», то есть первоначала Инь и Ян сбалансированы. Затем еще раз гадали на местности у реки Чаньшуй, но уже на востоке и снова результаты были благоприятны. Тогда уже поспешили с донесением о результатах гадания и картой местности к Чэн-вану.
В «Главе об измерении земли» (Ду ди пянь 度地篇) из классического трактата «Гуань-цзы» (管子) также имеется запись о том, как уже в период Чуньцю (VIII‑V вв. до н.э.) по принципам фэншуй определяли место для строительства столицы государства Цзинь: «Некогда князь Хуань-гун спрашивал Гуань Чжуна: «Ответьте мне, сирому, как определить рельеф местности, подходящий для основания [столицы] государства, каков он должен быть, чтобы можно было начать [устроительство]?» Гуань Чжун сказал ему: «Слышал, что предводители князей (гегемоны) окружали себя мудрыми людьми. Поэтому мудрые люди и определяли место для обустройства [столицы] государства, главное [в этом деле], чтобы земля не была под наклоном.

Возведение стен новой столицы в излучине реки Ло (лона чэн вэй ту 洛汭成位图)

Возведение стен новой столицы в излучине реки Ло
(лона чэн вэй ту 洛汭成位图)

Отбиравшийся плодородный рельеф [такой] — [местность примыкала] к горам, слева и справа протекали водные потоки, либо [располагались] водоемы со стоячей водой, внутреннее пространство было низинным с каналами [для] стока [воды], так как [спереди находилась] большая река, то вода вливалась в нее. Таким образом, Небом данные блага и преимущества Земли [содействовали обильному] порождению, благоприятствовали увеличению количества людей и разведению скота. Все люди [данного участка] Поднебесной обращались к своей добродетели-Дэ и почитали свой долг-И…. Это то, что называют стабильностью от Неба и пользой от Земли. Внутри (в центре местности) находился город, за стенами города — обводная насыпь, а за насыпью пригородные земли. Если местность возвышенная, то [рыли] каналы, если низинная, то [делали] насыпи, говорится о судьбе его (такого города) — золотой город».
Из диалога Хуань-гуна и Гуань Чжуна об определении места для столицы государства явствует, что условия, выдвигавшиеся Гуань Чжуном к местонахождению столицы в общем сводились к следующему — это должна быть более-менее гладкая земная поверхность с плодородной почвой, с севера должен располагаться большой горный массив, слева и справа иметься в наличии мелкие речки, источники или болота, которые могут соединяться с какой‑нибудь большой рекой. Также обращается внимание на то, что внутри, на территории городского поселения, в земле прорывались каналы, по которым можно было при необходимости производить отток воды в большую реку. Месторасположение города позволяло оптимально использовать естественные природные ресурсы и продукцию сельскохозяйственного производства для обеспечения потребностей городского населения в продуктах питания, для размножения поголовья скота, развития экономики, что приводило к большей концентрации населения в столице. Такое расположение бладает еще одним преимуществом: местность хорошо просматривается сверху, и при появлении опасности можно своевременно приготовиться к обороне.
Древнейшим специальным трудом по геомантии традиционно считают ныне утраченный «Канон Хуан-ди о выборе жилья». Позднее неоднократно в источниках упоминались «Канон зеленого покрова» автора III в. до н. э. Инь Ши (隐士), «Инь и Ян Пресветлого Чертога», «Канон Цин Няо» мудреца Цин Няо-цзы (青鸟子), «Канон багряных громовых раскатов» Чжан Ляна (张良). Поскольку эти книги не значатся в официальных исторических списках канонов, возможно, что это апокрифы. В библиографии канонов по геомантии ханьской эпохи (III в. до н. э. — I в. н. э.) в «Истории династии Хань» в главе «Письменное наследие по искусству и литературе» значатся «Золотой ларец [письмен] по геомантии» и «Рельефы земли для жилищ и дворцов». В разделе «Записи о собраниях канонов» уже из «Истории династии Суй» в качестве канонических приводятся такие книги, как «Карты сопоставления мест для жилья», «Суждения о благоприятных и неблагоприятных жилищах» и другие, однако все эти книги тоже до нас не дошли.

%d0%bf6-06

Хуанди

Наряду с определением мест проживания геомантия издавна занималась и выбором мест для захоронений. Наиболее древний из сохранившихся трактатов по данной теме — «Книга о погребениях», авторство которой традиционно приписывается Го Пу (郭璞) — знаменитому геоманту, жившему в период Восточной Цзинь (IV‑V вв.).
Однако, так как эта книга по свидетельству «Общего каталога книг четырех [императорских] хранилищ» появилась только после Х в., речь, возможно, также идет об апокрифе. В трактате говорится: «Если [животворная энергия] Ци движется по ветру — она рассеивается. Если Ци ограничена водой — она задерживается. Потому и называют [геомантию искусством изучения] ветра и воды». Один из принципов по которым определяли подходящее место гласил: «Там, где горы высоки, необходимо говорить о ветре. Где гладкая равнина — необходимо искать воду». По этой причине исследование местности на предмет пригодности называли «наблюдением ветра и воды».

%d0%bf6-05

Го Пу

Фэншуй также называли «наукой о земном и небесном» (кань-юй сюэ 堪舆学). Если говорить о термине «кань-юй», то он также появился очень рано, уже в «Исторических записках» великого древнекитайского историка Сыма Цяня (司马迁) часто встречается слово «кань-юй цзя» (堪舆家), обозначающее специалиста, профессионально занимающегося выбором и планировкой подходящих мест. В ханьском трактате «Золотой ларец [письмен о] геомантии» также употребляется термин «кань-юй». В произведении другого знаменитого ханьского автора Ян Сюна (杨雄) «Ода сладкому источнику» используется тот же термин «кань-юй». В комментарии к философскому трактату «Хуайнань-цзы» (淮南子) ученый Ли Шаньинь (李善引) поясняет: «Кань — это Путь Неба. Юй — это Путь Земли». Каньюй же — это общее обозначение Земного и Небесного. Кроме того, кань может также указывать на некое месторасположение на возвышенности, а юй — в низине, таким образом каньюй это и метод определения морфологии рельефа. Упомянутый выше ханьский трактат «Золотой ларец [письмен о] геомантии» по существу являлся собранием материалов по теории и практике определения в рельефе наиболее пригодного для жилого строительства места.

«Драгоценное по фэншуй место» с обложки современного издания «Книги о погребениях» Го Пу

«Драгоценное по фэншуй место»
с обложки современного издания «Книги о погребениях» Го Пу

К тому времени в искусство «сопоставления земель» уже вошли и знания тогдашних астрономии и геологии. Танский автор Ян Юньсун (杨筠松), составивший «Трактат о извивающихся драконах», был путешественником, исходил немало мест и в своей книге представил суждения об истоках рек Китая. Крупный ученый Цянь Цзэн (钱曾) в «Записках пытливого читателя» высоко оценивает заслуги Ян Юньсуна: «Реки до истоков и земные рубежи были [им] соотнесены, и ни один из геомантов не знал того [что он]. Облик Поднебесной с ее горами и реками он ограничил с двух сторон. На севере — начиная с гор Саньвэй и Цзиши. Рубежом [здесь] служит северный склон гор Чжуннаньшань, на восток — по пограничному валу Великой стены до народности вэймо и Кореи. Все это является северным окаймлением. На юге ограничил, начиная с гор Миньшань и Бочжун. Рубежом здесь служит их южный склон, на восток — по хребту Линчжо до середины местности Оуминь — это Южное окаймление. Безбрежность земных и небесных просторов упорядочил и сделал понятным, предельно отразил их [в своем творении]». Свои геомантические познания Ян Юньсун связал с конфуцианскими представлениями о горных поясах, истоках рек, что сделало его труд более глубоким.
В сунскую эпоху появились работы У Цзинлуаня (吴景鸾) «Общее обсуждение Дао и Закона» и «Канон о созерцании драконов (гор)», «Халцедоновый трактат» Чжан Цзывэя (张子微). В последнем были описаны формы и расположение горных цепей, введено и раскрыто понятие «драконовых артерий». Наиболее сильное влияние на последующую традицию в геомантии оказали работы сунского автора Ляо Юя (廖瑀) «Методы захоронений, запечатленные в сердце», «Разглашение [тайн] неорганического» и другие. В сунских книжных хранилищах описано так много книг о фэншуй, что их невозможно все здесь представить.
В эпохи династий Юань и Мин (ХIII — ХVII вв.) наиболее репрезентативными среди книг по геомантии являлись работы Люй Бинчжуна (刘秉忠). В трактате «Канон нефритовых мерок для ровной земли» автор подробно и более развернуто комментирует все базовые положения древних текстов. В это время появилось также несколько сочинений по фэншуй, выдаваемых за древние, это, к примеру, «Истинный канон зеленых покровов», приписываемых мудрецу Чи Сун-цзы (赤松子), в котором даны специфические описания так называемых «методов Инь и Ян для [определения] четырех драконов — земных контуров-узоров». «Канон зеленых покровов, подлинно происходящий от Чи Суна» представлял собою старый манускрипт, который хранили в особом, восхитительной работы храмовом ларце. Кроме того, были известны труды «Овладение Небесным механизмом» автора Сюй Шикэ (徐试可) и «Ценность человека и вселенной» Хуан Чжунсюя (黄仲修). Тогда же появилась ныне крайне редкая книга «Скромное мнение о каньюй» с подробнейшим изложением Се Шуанху (谢双湖), в ней нет ни слова о «счастьи-несчастьи», ни капли суеверия, освещена подлинная суть каньюй». В минскую эпоху (ХIV — ХVII вв.) известностью пользовались популярно изложенная «Географическая энциклопедия» Чжан Цзундао (张宗道), «Канон о каньюй» Сяо Паньфу (萧潘甫), «Указание на заблуждения относительно гор и морей» Чжоу Цзинъи (周景一) и другие.
На цинскую эпоху пришелся наивысший расцвет геомантии, книг о фэншуй в это время было больше, чем за все предыдущие эпохи. Важнейшие среди них — «Большая энциклопедия земных контуров-узоров» Сюй Цзюи (许久一), «Большая энциклопедия методов [рассмотрения] гор» Е Цзюшэна (叶九升), «Выявление заблуждений в [учении] о земных контурах-узорах» Цзян Дахуна (蒋大鸿), «Энциклопедия всех [четырех] тайн [учения] о земных контурах-узорах» Инь Юбэня (尹有本) в двенадцати томах, «Хранилище сокровенного о реках» Цзян Шэньсюя (江慎修) в девяти томах, «Устремление к истине [учения] о земных контурах-узорах» Янь Лянькуя (宴联奎).
В годы Китайской республики (1911‑1949 гг.) в серии ханчжоуского издательства «Хранилище канонической литературы» была издана «Подлинная традиция каньюй, опровергающая досужие заблуждения», в которой давалась оценка трудам по геомантии на протяжении всей китайской истории. Шанхайское «Отделение литературного наследия» выпустило книгу «Простейшие сведения о каньюй», где популярно и доступно сделаны обобщения самых различных областей знания «фэншуй-географии».
За пределами Китая в последнее время также предпринят ряд исследований относительно китайской геомантии. В 1976 году ученый из Калифорнийского университета в Беркли Юн Хунги в фундаментальной книге «Геомантические взаимоотношения между культурной традицией и природой в Корее» представил теоретические и практические основы китайской геомантии, их взаимосвязь с рельефом, почвой, водными потоками, воздушными массами и т. д. С одной стороны, рассматриваются материальные взаимоотношения человека и природы в сфере влияния геомантии на жилые помещения, торговые центры, города и деревенские поселения, на растительный покров. Человек, в свою очередь, возводит величественные сооружения, плотины, воздействуя на фэншуй и его сбалансированность загрязнением рек, изменениями в водной системе, в традиционном деревенском укладе, в культурном ландшафте. Также затронуты и факторы нематериального, духовного общения человека с природой. В практике фэншуй проявлялись чаяния и надежды людей, установились своеобразные отношения фэншуй с буддизмом, конфуцианством, даосизмом и т. д. Один из разделов книги специально посвящен принципам определения «счастливых» мест для жилья, погребений, городских структур и т. д. В этой книге, оказавшей большое влияние на современных авторов, пишущих о фэншуй, при помощи новейшей научной систематизации, всесторонне представлены теория и практика геомантии, ее методология.
В дальнейшем Юн Хунги опубликовал работу под названием «Образ Природы в геомантии» (1980 г.), где прокомментировал базовые принципы восточной геомантии, сведя их к трем основным положениям: ассоциации, вызываемой природным ландшафтом (шаманство), антропоморфности и хрупкости жизненных процессов. Исходя из условий рельефа, почвы, из космологических представлений о «пяти цветах» (у сэ 五色), «пяти сторонах» (у фан 五方), «пяти первоэлементах» (у син 五行), счастливых точек-зон (сюэ 穴), автор аргументированно обосновал, что китайская геомантическая география зарождалась на лессовых плато. В 1982 году в его же статье «Детерминизм окружающей среды и геомантия: две культуры, две концепции» указывалось, что с позиций детерминизма, распространенного на Западе, природа призвана служить человеку, согласно же учению восточной геомантии, человек в свою очередь, также обязан осуществлять свою жизнедеятельность в интересах окружающей среды. По мнению автора, оба направления предельно выражают схожесть и различие двух типов культур. Общее состоит в признании определяющего влияния природной среды на человеческое общество. Различие же заключается в том, что теория детерминизма окружающей среды делает человека неким приложением к природе, в то время как геомантия представляет всю среду в виде единого органического целого: человек и человеческое общество, хотя и имеют относительную степень самостоятельности, но как часть природы внутри нее включены в общую глобальную систему. Тем самым, входящая в учение фэншуй система исследования местности и ее планировки гораздо сложнее и органичнее в своих отношениях с природой, чем западная теория детерминизма окружающей среды.
В 1968 году А. Мач в статье «Признание китайской геомантии» впервые для западного читателя системно представил такие традиционные понятия фэншуй, как «место для жилья» (чжай 宅), «перемещение животворной Ци» (чэн шэнци 乘生气), «расположение» (цзюй 局), «вереницы драконов [гор]» (хан лун 行龙), «рельефные очертания» (син ши 形势), активные «зоны-точки» (сюэ 穴), «упорядочивание Ци» (ли ци 理气), «земные артерии-меридианы» (димай 地脉) и другие. Автор детально описал принципы выбора мест под жилища, города, деревни, кладбища.
В 1983 году в Нью-Йорке исследователь китайской архитектуры Е. Даттон выпустил книгу «Фэншуй — китайское искусство выбора месторасположения в пространстве», которая вся посвящена тому, как для различных объектов определить, является ли месторасположение благоприятным или неблагоприятным.
В 1985 году Юн Хунги в статье «Ранние представления о динамике циклов естественной среды в Китае» с помощью схем и чертежей представил древнюю «теорию циклических преобразований естественной среды», основанную на материалах «Книги о погребениях» Го Пу об «Иньской и Янской Ци», о «поднимающемся вверх и превращающемся в облака ветре» (воздушных массах), затем «опускающемся на землю в виде дождя» и «под землей превращающемся в животворную энергию Ци». Все это свидетельствует о том, что представления об органике природы в традиционном Китае были более глубокими, чем в Европе.

II. Полемика о степени научности и суеверия в учении фэншуй.

Споры о том, является ли учение фэншуй наукой или суеверием, начались в Китае уже в древности. В период же «Движения 4 мая» (1919 г.) за новую культуру и особенно во время «культурной революции» (1966‑1976 гг.) геомантию подвергли небывалой доселе критике. На этот счет существует несколько точек зрения:
1. Согласно одной из точек зрения, «учение о ветрах и водах» — это «суеверие, которое застилает человеку глаза перед трудностями реального мира, безответственная болтовня». Уже с эпохи династии Тан некоторые ученые мужи считали фэншуй суеверием, а крупный представитель науки начала Минской эпохи Ван Тинсян (王廷相) открыто заявил, что «фэншуй — это колдовское искусство, смущающее и оглупляющее народ». На рубеже династий Мин и Цин стало еще больше таких, кто яростно провозглашали, что «все книги, толкующие о счастьи и несчастии — колдовские, в особенности о погребениях, и все люди, толкующие о счастьи и несчастии — колдуны, в особенности мастера [по выбору мест] погребений». Ученый конца эпохи династии Цин Лян Цичао (梁启超) решительно заявлял: «Представления об Инь-Ян и пяти первоэлементах — это оплот феодальных суеверий Китая», в разряд этих «суеверий» он отнес также фармакологию китайской традиционной медицины, иглоукалывание и прижигание, фэншуй и т. д.
2. Согласно другой точке зрения, фэншуй имеет реальные, близкие современной науке основания. В последние десятилетия в мире начался настоящий «бум учения фэншуй». Ведущие специалисты в области древней архитектуры, экономики, культурологии и географии, наблюдая специфику планировки китайских городов и деревень, образцы сочетания архитектуры с садово-парковым искусством, характерную структуру жилых домов (сыхэюань 四合院), знаменитые императорские гробницы, выявили наличие тщательно разработанной, рациональной с точки зрения науки системы представлений. Это мировоззрение древних и высочайшее мастерство, с которым в Китае умели выбирать место и планировку в окружающей среде вызвало восхищение у западных экологов и урбанистов. Они пришли к выводу, что в основе этого мастерства лежит глубокий научный подход, появилось стремление исследовать теорию древнего зодчества, докопаться до его истоков. Тогда обнаружилось, что при создании величественных городов, парков и храмов восточная цивилизация никогда не обходилась без представлений о фэншуй и геомантов. По этому поводу современные специалисты в области архитектуры и проектирования говорят, что «древний фэншуй в отношении взаимосочетаемости строений с климатическими и погодными условиями, жизнедеятельностью людей, территорией в высшей степени рационален и эффективен. И в наши дни, вызывая к себе искренний интерес, он порождает у людей настоящий бум». Фэншуй стал преподноситься как «восточная экокультура», «протонаука об окружающей среде», «наука о ландшафтах окружающей среды», «наука о ландшафтах восточной культуры».
3. Согласно третьей точке зрения, учение фэншуй представляет собой некое соединение науки, суеверия и искусства. Геомантические воззрения зародились в Китае в глубокой древности и в течение долгого времени развивались. То обстоятельство, что существование этого учения за столь долгий срок не прекратилось, свидетельствует о его необычайной жизнестойкости, причины которой коренятся в подлинной научности некоторых составляющих его частей, хотя, конечно же, древнему человеку было трудно избежать и определенной доли суеверия, предрассудков. Фэншуй — это одна из составных частей древней китайской географии, которую можно охарактеризовать так: «внутри кроется наука, а снаружи — облаченье из суеверий». Это практическая, прикладная география, тесно связанная с географией экономической.
На наш взгляд, учение фэншуй не только триединый сплав из науки, суеверия и искусства, но и некая цельная система культурных знаний относительно ландшафта и экономики, созданная людьми в процессе своей практической деятельности по выбору и планировке местожительства, ее цель — избежать несчастий и достичь благополучия.

III. Базовые понятия и принципы фэншуй.

Представим теперь в общих чертах базовые понятия и принципы учения о «ветрах и водах»:
1. «Инь и Ян взаимно питают друг друга» (инь-ян ху бу 阴阳互补).
Согласно геомантии все вещи на земле могут рождаться и расти лишь благодаря существованию некой «животворной [энергии] Ци» (шэнци 生气). Как сказано у Го Пу: «В горах ли Медных с Запада обвал, иль Духа колокол с Востока отзовется, деревья и цветы весной и просо в закромах — все порождаемое только Ци сгущенье». «Животворная Ци» — это есть как бы некая универсальная сила жизни, проявляющаяся в порождении всего сущего.
А каким образом возникает сама «животворная Ци»? По представлениям фэншуй все вещи и явления в мире происходят от соединения первоначал Инь и Ян. Инь и Ян — это два основополагающих противоположных начала во Вселенной, но образующих единое целое. «О, Иньская и Янская Ци! То ветром вздымаются, то тучами нависают, то прольются на землю дождем — животворной Ци». Соединяясь воедино, Инь и Ян извергаются вовне и превращаются в ветер, взметнувшись ввысь, становятся тучей, столкнувшись, порождают гром, спускаясь, проливаются дождем, скопившись в земле, оборачиваются «животворной Ци». Также говорится: «Инь и Ян совокупляются — все сущее претворяется». Таким образом, главным назначением «животворной Ци» является порождение и взращивание всех вещей, обеспечение непрерывного циклического процесса обмена веществ в природе.
Что же в геомантии определяется как Инь и Ян? В упомянутой выше книге цинского автора Янь Лянькуя «Устремление к истине [учения] о земных контурах-узорах» сказано: «Принцип Великого Предела (тайцзи 太极) покрывает [все сущее] порождая Две Идеи, среди всех вещей и явлений во Вселенной нет ничего, что бы не находилось в Инь и Ян, подобно тому, как нет ничего, что не порождено [их] животворной Ци. Чистое, стремящееся на поверхность и ввысь, образует духовную Небесную Ци. Мутное, стремящееся опуститься вниз, образует тяжелую материальную Земную Ци. Если сделать так, чтобы Небесная и Земная — две Ци не смогли бы взаимно пересекаться, между ними не возникло бы стремления к половому слиянию — тогда десять тысяч вещей не смогли бы быть порождены. В высказываниях [мудрецов] это выражено следующими словами: «В одиночестве Ян не даст роста [семени], одинокая Инь не родит… сочетание Инь и Ян — вот как словами можно выразить механизм действия Ци, из которого зародыш обретает дыхание». Здесь же разъясняется, как именно отличить Инь от Ян: «Если говорить в общем о горах и реках, [образующих] большие композиционные части ландшафта, то вод [протеканье] относят к Ян а гор неподвижность к Инь. Широкое и ровное это Ян, а вертикальное и тесно скученное это Инь. То, что охватывает — это Ян, а то, что в обратную сторону выгибается — это Инь. Лицевая, открытая сторона — Ян, тыльная, скрытая сторона — Инь. Если смотреть по горизонтали, то левая сторона — Ян, правая — Инь. Если смотреть по вертикали, то верх — Ян, а низ — Инь. Если спать, то когда лежишь на спине — это Ян, на животе — Инь. Если рассматривать в соотношении, то направленное «к» — это Ян, а «от» — это Инь. Если взять «драконьи изгибы» (образное название гор), то все низинные, ровные, широкие, плоские, с плодородной почвой места — Янские, там же, где высокие горные пики и глубокие пропасти, места скудные и дикие — Иньские. Если взять пещеры, то нащупываемый сверху округлый свод — это Ян, а углубленные части снизу — это Инь. Если брать песчаные места, то там, где поверхность ровная, без глубоких впадин и образует плоскость — это Ян, где крутые, отвесные насыпи и нет плоскости — это Инь. Если говорить о воде, то там где вода обтекает, собирается, застаивается, течет спокойно и ровно — это Ян, там же, где вода стремительно несется скачками — это Инь» и т. д. и т. п. Места, где и Инь и Ян в наличии и при этом гармонично сочетаются, обладают обилием «животворной Ци». И в таких местах, где «Инь и Ян поровну», где сгущаясь, собирается «животворная Ци», «возникают и рождаются десять тысяч вещей». Поэтому, когда «наблюдают ветры и воды» (фэншуй), важно не только найти, но и правильно распланировать место в природной среде, расположить так, чтобы формы рельефа сочетались и объединялись, чтобы сочетание гор и вод было благоприятным, а затем уже человек окультуривает ландшафт, при этом учитывается температура воздуха, атмосферные осадки, почва, растительный покров, геоморфология. Здесь образуется некое гармоническое взаимосвязанное сочетание условий естественно-природной среды и окультуренного человеком ландшафта.
Еще одно понятие, которое часто упоминается в геомантии — это так называемые «драконы-артерии» (лунмай 龙脉). Что же это такое? «Драконы-артерии» — не просто причудливые изгибы горных цепей, это то, относительно чего где явно, где скрыто можно проследить направление неких земных артерий. Это своего рода система каналов и меридианов, выходящих на земную поверхность в виде непрерывных рядов камней зеленого или черного цвета. Обычно более половины склонов гор покрыты верхним слоем земли, и под ним не так легко увидеть пласты залегающих пород, но то здесь, то там эти породы все‑таки выходят, и по ним можно проследить общее направление их протяженности. «Драконы-артерии» таят в себе абстрактное обозначение неких скрывающихся глубоко под землей непрерывно тянущихся во все стороны поясов «животворной Ци». Именно это подразумевают мастера фэншуй, когда говорят о «лунмай». Лунмай — это пояс протекания «животворной Ци», или же очаг ее скопления. Хорошим в плане фэншуй местом и считается то, где по «драконам-артериям» циркулирует «животворная Ци». Лунмай указывает на такое пространство, где Инь и Ян сгармонированы, где естественным образом сложилась цельная экологически благоприятная циркулирующая система. Однако эта естественным образом сложившаяся целостность сгармонированных Инь и Ян, в свою очередь, состоит из множества разнообразных факторов, которые, с одной стороны, формируют из взаимосвязывающихся и взаимопротивоположных компонентов единую органическую систему, а с другой стороны, обусловливают определенную степень ее хрупкости. Ведь изменения в любом из факторов могут разрушить состояние равновесия Инь и Ян. Если протяжение лунмай внезапно прервется, это будет считаться по правилам фэншуй плохим предзнаменованием, что называется «фэншуй ушел», такое место уже не счастливое. Если рассматривать поверхностно и предвзято, это покажется предрассудком, на самом же деле, под покровом суеверия проглядывает научное содержание. Так, например, с точки зрения геологии «драконы-артерии» это то, в каком направлении пролегают пласты в земной коре. Места где прерваны «драконы-артерии» обычно представляют собой либо область разрыва линий пролегания пластов, либо район соприкосновения тектонических слоев. В подобных местах часто встречаются водоносные жилы, вулканы, происходят землетрясения, это все области нестабильности на земной поверхности, таящие в себе скрытую опасность. Кроме того, под лунмай также подразумевается явление наклонного или зигзагообразного выхода на поверхность непрерывных пластов, там же, где образующий непрерывную цепь меридиан внезапно разъединяется, внутренние связи нарушаются. Это может являться следствием либо естественного разлома земной коры, либо вызвано эрозией почвы под воздействием некой внешней силы, конечно же, в таких местах происходят многочисленные природные бедствия. Если же в недрах лунмай в обилии скапливается «животворная Ци», то это указывает на гармоническую связь и благоприятное взаимосочетание в этом месте самых различных природных факторов. Когда же ландшафт изменяется искусственным образом (вырубка лесов, срытие гор, изменение русел и повороты рек), все это также может нарушить общее равновесие в естественно-природной и социальной среде, тогда изначально благоприятная комбинация круговорота вещей превратится во вредоносную. В таких случаях как раз и говорят, что «фэншуй пропал», «дракон-артерия прервалась».
Места, где различные природно-этнические факторы в плане взаимосвязи Инь и Ян гармонично взаимоурегулированы и не являются антогонистами, как раз и называют «драгоценной по фэншуй землей» (фэншуй баоди 风水宝地). Геомантия рассматривает объективные природные и культурные условия ландшафта с точки зрения системы, наделенной в той или иной степени жизненной силой, а отношения человека и природы только в рамках единого целостного организма. Деятельность социума по отношению к природе, изменения, вносимые в окружающую среду, в геомантии расцениваются как возможность принести либо счастье, либо несчастье. Человек, создавая искусственные объекты на местности и саму среду, может помочь природе, а может и нанести вред и ей и тем самым себе. Возьмем, к примеру, парк Лиюань в Уси — знаменитый во всем мире классический образец садово-паркового искусства. Его обнесенные изящными перилами извилистые галереи, ажурные мостики, перекинутые через струящиеся потоки, причудливые нагромождения каменных глыб и павильоны, крыши которых напоминают распростертые крылья диковинных птиц; все это вместе с озером, в котором отражаются горы, составляло единый и неповторимый ансамбль. А теперь, в результате неразумного строительства высоченной коробки многоэтажного отеля, взгромоздившейся над этим шедевром садово-паркового искусства, как говорится, ни к селу, ни к городу, разрушили гармонию «ветра и вод».
Мировоззрение, присущее геомантии, несовместимо с подобного рода отношением человека к природе, как и с идеей превосходства и владычества людей над нею. Оно заключается в необходимости сгармонированного месторасположения в природной среде, ее охраны и строительства; в гармонии отношений человека и природы, а также всех составляющих культурную среду факторов. Геомантия против разрушения гармонического взаимосочетания Инь и Ян. Очевидно, что всякие изменения естественной среды (селевые потоки, горные обвалы, землетрясения, эрозия почвы) вместе с лихорадочной, крупномасштабной по воздействию на природу и приводящей к большим переменам в естественном и культурном ландшафте деятельностью человека разрушают сбалансированное состояние, постепенно складывавшееся на протяжении долгого времени. Геомантия ратует за то, чтобы человеческая деятельность была природосообразной, т. е. опиралась на состояние изначальной сбалансированности и руководствовалась интересами природы. Тогда искусственно внесенные в нее объекты смогут образовать новое жизнеспособное взаимосочетание Инь и Ян.
Исходя из того, что животворная Ци «при ветре рассеивается, а у воды задерживается», выбирать «драгоценное место» следует там, где животворная Ци в наибольшем количестве концентрируется и сгущается, а именно в пространстве между горами и водой. Ветер, путь которому должен быть прегражден, это прежде всего северный ветер, поэтому на «драгоценном месте» обычно с северной стороны располагается большая гора, которой следует «прикрыться» (гай шань 盖山), «прижавшись» (чжэнь шань 镇山) к ней и «оперевшись» о нее (као шань 靠山). Горы с двух сторон должны как‑бы охватывать кольцом, это называлось «горы-уши» (эршань 耳山). Слева и справа могут протекать извилистые неторопливые речные протоки, а спереди должна быть большая река или озеро. В пространстве между озером и «ушами-горами» возможны так называемые «горы отражения» (чжаошань 照山) или «горы-пристройки» (аньшань 案山) — маленькие пригорки, холмы. Именно такие места, где «горы кольцом окружают, а воды полукругом омывают» (шань хуань шуй бао 山环水抱) и называют «драгоценной фэншуй-землей». Там, где рельеф соответствует приведенным выше требованиям — это чаще всего зона пролегания предгорных поясов аллювиальных или дилювиальных земель. Подземные воды обильны, слой плодородной почвы очень глубок, свободный дренаж, а так как источники воды близко, и потребности в воде сполна удовлетворены, то это самое подходящее место для жилья людей. Оно не только подходит для развития здесь сельского хозяйства, благоприятно в плане инфраструктуры, но и в плане военно-оборонительном особенности рельефа можно использовать с большим преимуществом. По этой причине большинство знаменитых в истории восточных городов возникло в такого рода природной среде.
Итак, вот почему на полях произрастают культуры, множатся люди, вот почему большие пространства земли покрываются лесами, а на равнинах собираются стада животных. Все эти проявления жизни — есть результат соединения Инь и Ян. Там где Инь и Ян соединяются, происходит образование и концентрация животворной Ци, а это и есть «драгоценная земля». «Как только были установлены Две Идеи, сразу же возникли Инь и Ян, был положен исток возникновения всего сущего, разделившегося на Четное и Нечетное». Появились Инь и Ян — появилась и жизнь, послужившая основанием образования всего мира. Она проявляется во всех трансформациях земной поверхности. Отношения между Инь и Ян не антагонистические, между ними происходит «взаимопитание» (ху бу 互补), «взаимопомощь» (ху чжу 互助) и «взаимоопора» (сян и 相依) — «сосуществование» (гун цунь 共存) ради самой жизни. Именно отношения «взаимопитания» и «сосуществования», с точки зрения фэншуй, и должны составлять основу всех взаимосвязей в мире, антогонизм между Инь и Ян рассматривается только как аномальное явление. В большинстве случаев любое противостояние возможно взаимоурегулировать, антагонизм же — это нечто из ряда вон выходящее.
2. «Единство человека и Вселенной» (тянь-жэнь хэ и 天人合一).
В основу геомантии положен тезис о том, что «границы между Вселенной и человеком смыкаются», при этом «недостаточно лишь говорить об этом учении, а учиться [на практике] не разграничивать человека и Вселенную». Человек и Вселенная пронизывают друг друга, не только в биологическом мире имеют место процессы циркуляции и обмена веществ, но и во всей Природе, на всех уровнях жизни Земного шара. Малое круговращение, процессы циркуляции в человеческом организме — есть ни что иное, как «сжатое», уменьшенное отражение великого процесса круговорота вещей в природе, где «Иньская и Янская Ци циркулируют без перерыва, то концентрированно соединяясь, то рассеиваясь, лаская друг друга своей животворящей силой, то равноправные, то взаимодовлеющие… пульсируют — то сжимаясь, то растягиваясь, постоянно движутся, не останавливаясь». Вся среда обитания наделена жизнью, и в этом основное отличие во взгляде на природу традиционной восточной и западной науки. Последняя считает, что жизнью наделен лишь биологический, органический мир, вода же, воздушное пространство, земные руды — безжизненны. Однако с точки зрения геомантии «Небо», «Земля», «Человек» и «Жизнь» объединены в некую великую систему целостного живого организма. «Единение Человека и Вселенной» подтверждается также следующими характерными положениями геомантии. Ей присущи представления о:
а) Единстве природы (тунъисин 统一性) всего сущего.
В целостном организме великой системы четырех составляющих («Неба», «Земли», «Человека» и «Жизни») растворенное в природной среде человеческое общество — лишь одна из ее органических частей. Геомантия исключает представление о том, что «человек — повелитель Вселенной», «человек — хозяин Природы», но также и не поддерживает тезис так называемой теории решающего приоритета геосреды, где «Вселенная безраздельно властвует над человеком». Согласно учению о «ветрах и водах», не только человек функционирует в мире Природы, но и Природа выполняет свои функции в человеческом обществе. Между ним и Природой через сложное и удивительное переплетение естественных, экономических и социальных связей происходит процесс «взаимофункционирования» (сянху цзоюн 相互作用).
б) Гармоничности (хэсесин 和谐性).
Геомантия предусматривает гармоничное сосуществование человека и Природы, человека и общества, части и целого. При этом гармония — единственный и неизбежный путь к счастью и процветанию.
в) Симметрии (дуйчэн 对称) и уравновешенности (цзюньхэнсин 均衡性).
Это означает, что любая органическая структура обладает сбалансированностью и симметричностью. «Четыре Образа» — Зеленый Дракон, Белый Тигр, Красная Птица и Черный Воитель (т. е. стороны света) находятся в состоянии симметрии, тоже можно сказать и о «Двух Идеях» — двух полюсах: Южном (Ян) и Северном (Инь), поэтому при планировке и обустройстве окружающей среды необходимо следовать этим принципам. При ориентировании на плоскости важно четко различать соотношения четырех сторон света, гор и вод, высокого и низкого, осевой линии.
г) Многообразии (доянсин 多样性) и обилии (фэнфусин 丰富性).
Геосреда сложна и многообразна, существует несметное количество местных характерных особенностей, определяющих специфику естественных факторов, экономических, культурных и т. д. Таким образом, выбор месторасположения на конкретной местности должен различаться в соответствии с особенностями окружающей среды.
3. В этом контексте при отборе «драгоценных земель» необходимо обращать внимание на следующие условия:
а) Характер рельефа местности (ша, дисин 砂,地形).
Китай — это район действия мусонных ветров. Высокогорье на севере страны препятствует проникновению холодных воздушных масс, центральная часть подковообразного рельефа, горного кольца является местом скопления подземных источников влаги. Этот рельеф прочен, не подвержен сильной эрозии или седиментации. На Европейском материке рельеф часто препятствует образованию туманной, облачной погоды, что позволяет принимать много света, источники воды обычно ближе к вершинам гор, располагающихся цепями друг за другом.
б) Характер месторасположения (лун, вэйчжи 龙,位置).
«Драгоценной землей» считают такие места, где «горы образуют кольцо, а воды дугообразно омывают», где «вода и суша, смыкаясь, образуют цельность». Эти земли расположены в экономически наиболее удобных районах пересечения транспортных путей, где взаимопереплетаются дороги с реками, озерами, водоемами и морями. «Слева должны протекать воды, что зовется Зеленым Драконом, справа протянута дорога, что зовется Белым Тигром, спереди — стоячий водоем (пруд или озеро), что зовется Красной Птицей, а позади должна быть возвышенность, что называют Черным Воителем».
в) Наличие воды (шуй 水).
Для того, чтобы земля считалась «драгоценной», необходимо наличие либо реки, либо озера, либо источника. Течение реки должно быть извилистым, огибающим и спокойным. Места же, где реки чересчур прямые, бурные, либо широко разливаются, затопляя все вокруг, считаются неблагоприятными.
г) Направленность (фансян 方向).
В Китае принято считать, что наиболее благоприятно «сидеть спиной к северу, обратившись к югу», то есть «защитив спину от северных холодных ветров, поглощать лучи света». Считалось, что с юга и с востока движутся потоки теплой, Янской энергии Ци, благоприятной для жизни человека.
д) Характер почвы (тужан 土壤).
Она должна быть жирная, рыхлая, но не как песок, и в земле не должно быть много мелких, колотых острых камней.

IV. Город в представлениях фэншуй.

Представления геомантии распространяются также и на организм города, как на наделенный жизнью организм, особый участок геосреды повышенной активности, где в большей мере сконцентрирована человеческая жизнедеятельность. Средоточие здесь людей приводит к развитию таких областей общественной жизни, как наука, культура, экономика, торговля и т. д. В городе каждодневно подобно беспрерывному речному потоку происходит процесс интенсивного и своеобразного «обмена веществ». Живой организм города имеет свое подобие мозга, нервной системы, систем циркуляции, транспортировки, метаболизма. Он каждый день переваривает огромный питательный материал, производя при этом и немало отбросов.
Город, в особенности большой или столичный, проходит циклы своего «рождения», «роста», «ученичества», «взросления», уподобляясь все тому же непрерывному течению реки, вписывает страницу за страницей в великую поэму истории. Каждый город обладает своим особым мышлением. Основное содержание этого мышления определяют характерные экономические, культурные и экологические признаки данного города, каким образом выбраны его месторасположение, планировка, как все это воплотилось в строения, особенно те ансамбли и крупные архитектурные формы, которые несут в себе некую символическую идею, выражающую и представляющую город. Исследуя это основное содержание, саму природу города, можно отчетливо представить себе и его душу. Город есть концентрированное воплощение государственной, местной, национальной культуры и экономики. Самобытность культуры, ее уровень и стадии развития — все это отражается через внешний облик и структуру строений.
Для россиян, вероятно, будет интересным, как с точки зрения геомантии можно охарактеризовать столицу их государства — город Москву. Попробуем провести такой анализ в самых общих чертах.
Месторасположение города Москвы не выбиралось по всем правилам древнекитайского учения фэншуй. Однако принципы любой науки, если это подлинная наука, не могут ограничиваться рамками только одного государства. Город Москва является столицей России и бывшего СССР. Со времени ее основания Юрием Долгоруким к сегодняшнему дню она насчитывает более чем 800‑летнюю историю. После Октябрьской революции Москва становится столицей СССР и просуществовала в этом статусе более 70 лет. Таким образом, Москва — это концентрированное воплощение особенностей экономики и культуры как Советского союза, так и России, является выдающимся историческим памятником. Среди крупнейших городов современного мира Москва имеет свое собственное неповторимое лицо.
Наиболее ранние московские постройки располагались на холме в районе Кремля, спереди протекала река Москва, а на востоке и западе в нее впадали реки Неглинная и Яуза. На север от Кремля, где сейчас находится ул. Тверская (Горького), есть ряд небольших возвышенностей. На юге к Москве-реке наоборот примыкает низина. 800 лет назад на этом месте было болото (см. рисунок), первоначальные крепостные стены были возведены великим князем Юрием Долгоруким, при этом через Москву-реку возможен выход в бассейн реки Волги. У восточного угла крепости определили место для торгового люда, позднее обустроившееся как «Китай-город», который и поныне является крупнейшим торговым центром Москвы. Стены Кремля величественны и неприступны, несложно окружить его, но трудно взять приступом. Таким образом складывается один из наиболее благоприятных с точки зрения фэншуй рельефов, о котором говорится: «Горы полукругом, воды огибают, за спиной — гора, перед лицом — вода», «горы и воды восполняют друг друга, Инь и Ян взаимоурегулированы».
Каковы же основная идея и лейтмотив города Москвы с точки зрения фэншуй?

Исторический центр г.Москвы

Исторический центр г.Москвы

Центр Москвы — это Кремль, от которого кругами, кольцо за кольцом во все стороны происходило расширение города. На шпилях башен, наиболее высоких постройках Кремля, имеются теряющиеся в облаках пятиконечные звезды, на все четыре стороны излучающие сияние этого центра. В различных районах Москвы также насчитывается до нескольких сот храмов, над которыми возвышаются кресты, гранями своими отовсюду обращенные к Кремлю. Это есть основа для упомянутого «единения человека и Вселенной», и, таким образом, используя методы космического символизма, можно определить Кремль как мировой центр зарождения и распространения революционных преобразований. За последние более чем полвека это место было одновременно революционным центром, объектом поклонения и надежды пролетариев всего мира и святой землей. Войдя за его стены, вы сразу же обнаружите следующие главные компоненты геомантической обстановки Кремля: а) русские православные храмы, начиная с двенадцатого по девятнадцатый века; б) главный, в пышном убранстве собор, в котором расположены медные гробы нескольких поколений великих русских князей и патриархов, на гробах выгравированы их инициалы, заслуги и годы жизни; в) резиденции российских и советских вождей, г) вдоль стен Кремля расставлены самые разнообразные, всех времен и калибров пушки и другое оружие. Кремль — это центр власти и процветания, его опора — три составляющие: духовное сознание, престиж вождя и военная сила огромных орудий. Подобное геомантическое расположение объектов уже говорит само за себя. Православные кресты на куполах соборов Кремля соседствуют с пятиконечными звездами на шпилях башен, символизирующими революционные идеи мирового пролетариата. Стены Кремля — это древняя крепость, зубчатообразный парапет, сторожевые башни на углах — все это багряного цвета, символизирущего Полярную звезду центральной части звездного неба китайской астрологии. Она пребывает в космическом пространстве, почтительно окружена мириадами звезд, являет собой центр для всей окружающей ее Вселенной. За внешней стороной красных стен располагаются современные памятники вождям революции и первому среди них — вождю пролетарской революции Ленину, усыпальница-мавзолей, забальзамированное тело несколько раз в неделю открыто для посетителей, желающих выразить свое почтение. Вокруг Кремля, на Красной площади и площади Революции, расположены музей Ленина, Исторический музей, повсюду на фасадах домов и на станциях метро встречаются элементы символики советской эпохи. Это место — центр всей Москвы, откуда во все стороны расходятся улицы с площадями и скверами, разбросанными по всему городу. При этом каждый сквер и каждая площадь имеют какой‑нибудь памятник или обелиск, нет места, где бы не прославлялись революционные подвиги, славная история вождей России, заслуги выдающихся деятелей культуры. Кроме того, многие улицы названы именами революционеров. Под землей проложены двенадцать линий метрополитена, более ста залов подземных станций наполняют скульптуры и фрески, которые также провозглашают идеи Октябрьской революции и революционного вождизма, социализма и коммунизма. При виде такой монументальности и великолепия человек замирает от восторга. Москва, этот город заставляет каждого лично глубоко ощутить, что и в отношении выбранного места, геосреды, и по грандиозным масштабам, и по необъятности замысла — это своего рода шедевральное произведение эпохи. Его архитектурное воплощение, живой внешний облик, композиция на плоскости, культурные святыни, постоянно, без устали воздействуют на людей, культивируя с одной стороны, остатки пролетарского марксистско-ленинского сознания, с другой стороны — идеи православия и современных веяний глобализации. Главным относительно Москвы суждением может быть следующее: этот город — мировой центр универсальных революционных преобразований и святое место.

V. Различие научных систем Востока и Запада.

На основе вышесказанного о геомантии, как об одном аспекте китайской культуры, можно видеть различие систем познания на Востоке и Западе. На наш взгляд, традиционная западная наука предельно абстрагировала предметы, делая упор при этом на количественный анализ. Знание о мире расчленено на отдельные отрасли науки (например, алгебра — числовые отношения, геометрия — отношение форм, физика — структура сил, свет, звук, энергия и т. д., химия — превращение одного вещества в другое, биология — разряды и классы, морфологический строй и эволюция, география — пространственные связи, геология — ископаемые вещества, горные породы и образования). Гуманитарное знание, в свою очередь, претворилось в целый класс предметов: философию, политику, экономику, историю, филологию и т. д.
В то время, как на Востоке геомантия, медицина и другие области культурной традиции, рассматривается в контексте целостного живого мира с его взаимосвязями и взаимовлияниями, вследствие чего не произошло такого как на Западе абстрактного разделения на дисциплины. Космос, природа и человек рассматриваются в контексте действия живого механизма «Великого Предела», состоящего из первоначал Инь и Ян, а постоянное порождение вещей в мире — это результат взаимодействия Инь и Ян на основе принципа «Великого Предела». Это касается и мира в целом, и человеческого общества. Выше говорилось, что геомантия видит землю как живое существо, обладающее не только кровью, плотью, обменом веществ, нервной системой, но и даже духовным началом. В свою очередь природная среда — основа существования и развития человеческого общества. Жизненный процесс обмена веществ — это процесс обмена веществом и энергией между живым существом и окружающей средой. Остановка обмена человека со средой — конец жизни человека.
С XIX в. по 20‑е годы XX в. западные ученые считали, что природные условия целиком определяют особенности развития человеческого общества. Считалось, что экономика и культура потому отсталы в тропиках, что климат слишком жаркий, а на севере люди неразвиты из‑за холодного климата. Но затем все более стали утверждать, что человек должен стать хозяином природы и по своему желанию преобразовывать ее. Согласно же геомантии, природный мир — это органическое живое существо, а при изучении «каналов» Земли, сложилось еще понятие о земном кровообороте и меридианальном строении. Упорядочивая отношения человека с природой, именно как отношения живых структур, взаимодействующих, взаимопорождающих, необходимо уважать законы природы, достигать взаимной гармонии. Одновременно с тем, что человек оказывает влияние на природу, природа также воздействует на человека. Если человек улучшает природную среду, природная среда тоже может послужить человеку. Человек разрушает природную среду и получает страшное возмездие. Геомантия против крайностей: отнюдь не может человек стать хозяином природы; природа также не может полностью определять жизнедеятельность человека.
Китайская медицина, иглоукалывание, оздоровительная гимнастика цигун как часть восточного «живого» знания еще более типичны в этом отношении. Они рассматривают человеческое тело как органическое живое единство, порождение гармонического соединения Инь и Ян. В организме соединяются горячее и холодное, пустое и полное, внутреннее и внешнее. Болезнь возникает лишь от несогласованности. Так, например, недуг «чрезмерного холода» компенсируется «теплом», приводя к разумному балансу. При лечении недопустим метод: болит голова — лечить голову, болит нога — ногу. Подход должен быть целостным и комплексным. Применять можно и иглоукалывание, и прижигание, и фармакологию, и хирургию, но часто, чтобы вылечить голову, воздействуют на ногу и т. д. Поскольку человек есть органическое единство, его малые части могут выражать целое. Например, маленькое по размеру ухо содержит в себе массу энергетических точек. А эти точки управляют всеми органами тела, связаны со всеми его каналами. Заболевания желудка, глаз, печени, почек и т. д. — все это можно лечить, воздействуя на точки, расположенные в ухе. Это происходит потому, что тело — живое существо, тронешь один волосок и отзовется во всем теле.
Древнекитайское целостное «живое» знание, хотя и не подразделено на специальные дисциплины, однако включает в себя знания разных наук, основываясь на целостном мировосприятии. Метод абстрагирующего мышления внес большой вклад в развитие западной науки, он имеет и будет иметь большое значение и в дальнейшем. Но для развития науки будущего одного только западного знания недостаточно. Сейчас, как никогда, необходим синтез культур Востока и Запада. Его может помочь осуществить великая евразийская страна Россия, геомантически и геополитически объемлющая в себе традиции разных культур.

Биографический очерк о мастере У Тунане и его исследованиях в области искусства тайцзицюань

wu-tunan1

У Тунань в возрасте 98 лет

Мастер У Тунань родился в Пекине 23 января (по лунному календарю) 1884 года в семье военных высшего ранга (происхождение и место приписки семьи в провинции Ляонин, причислена к Левому знамени Харчинского хошуна Внутренней Монголии). По национальности — монгол рода Улахань (乌拉汗) с именем Улабу (乌拉布), впоследствии, во время Синьхайской революции в 1911 году принял китайский фамильный знак У (吴) и имя-мин Жунпэй (荣培), однако более известен под именем-цзы Тунань (图南). Его дед – заслуженный боевой генерал, князь Цзымин-гун (子明公), по имени Сянкуй (祥煃) получил первый из трех высших разрядов Цинской династии и относился к так называемой категории сановников охраны, носивших меч-дао при сопровождении первых лиц государства (三品一等带刀护卫). Отец У Тунаня – князь Лицюань-гун (丽泉公) по имени Цинбинь (庆滨) занимался преподаванием воинского искусства.

Так как родители У Тунаня были людьми уже довольно преклонного возраста, сын родился слабеньким с большим количеством врожденных хронических заболеваний. Среди этих заболеваний были эпилепсия, астма, гепатит, туберкулез легких, худосочность, малокровие, левая нога была короче правой на семь сантиметров, а цвет кожи — желто-зеленый. Дети боялись играть с ним, а родители серьезно беспокоились, что долго он не проживет. Специально был приглашен знаменитейший врач того времени, заведующий императорской больницей господин Ли Цзыюй (李子裕), который прилагал все усилия для лечения мальчика и тот потихоньку стал поправляться. Именно по совету этого врача для скорейшего выздоровления дед приказал отцу отдать внука в школу кулачного искусства (цюаньфан 拳房) «внутреннего» направления (нэйцзя 内家).

Школой руководил мастер Цюанью (全佑), служивший телохранителем в охране дворцовой резиденции Дуаньванфу (端王府) принца маньчжурской династии Цзай И (载漪). Цюанью, в роду которого также имелась монгольская кровь[1], уже будучи сильным бойцом изучал тайцзицюань сначала у основателя стиля Ян (杨式) – Ян Лучаня (杨露禅), а затем у его сына Ян Баньхоу (杨班侯). И вот с 1893 года в возрасте девяти лет У Тунань стал учиться искусству тайцзицюань у сына Цюанью — мастера Айшэня (爱绅), прозванного Цзяньцюанем (鉴泉), также впоследствии принявшего китайский фамильный знак У (吴) и именно под этим знаком основавшего свой стиль тайцзицюань. Восемь лет проучился у него У Тунань, став его первым учеником, в результате в совершенстве овладел базовым тренировочным комплексом «фиксированных позиций» (ляньцзя 练架, динши 定式), практикой «толкания руками» (туйшоу 推手) и оружием. Для слабого болезненного мальчика это были очень нелегкие годы тренировок. Особенно тяжело давалась фиксация между движениями форм, составляющих тренировочный комплекс. После каждой фазы движения необходимо было останавливаться и замирать в полной неподвижности, отсчитывая шесть вдохов и шесть выдохов. Таким образом, выполнение комплекса из восьмидесяти с лишним форм растягивалось на целые часы, пот лился ручьями в независимости от времени года, мышцы болели и не было сил терпеть. Однажды, изнуренный тренировками, У Тунань решил броситься в колодец и покончить с собой. Увидя это, У Цзяньцюань сказал: «хочешь от болезней излечиться, и в то же время боишься трудностей, никчемный ты человек». Эти слова сильно задели самолюбие У Тунаня, в нем вскипела кровь воинственных предков, дошедших до самой Европы, взыграло чувство национальной гордости, он поклялся не уронить высокого звания монгола и с утроенной силой взялся за тренировки. Прежде всего он освоил так называемое «мастерство расслабления» (сунгун 松功), без которого вообще невозможно постижение искусства тайцзицюань. Затем один за другим прошел три стадии освоения боевого мастерства, а именно – уровень технического выполнения приемов (чжаогун 着功), уровень овладения внутренней силой (цзиньгун 劲功) и уровень использования внутренней энергии (цигун 气功). Что касается последнего, его не следует путать с обычным искусством цигун, которое практикует множество китайцев в целях оздоровления организма. Это было особое тайное искусство для боевого применения. У Тунань обрел способность направлять внутреннюю энергию в любую часть тела, превращая ее в смертельное оружие. Вскоре все болезни отступили, кости ног сравнялись, а сам У Тунань превратился в способного, подающего большие надежды бойца тайцзицюань.

За год до смерти Цюанью, в 1901 году по рекомендации У Цзяньцюаня У Тунань поступает в ученики к внуку Ян Лучаня — мастеру Ян Шаохоу (杨少侯) под руководством которого в течении четырех лет овладевает прикладным малоамплитудным скоростным комплексом (юнцзя 用架, сяоцзя 小架, куайцзя 快架) и тем, чем более всего славился Ян Шаохоу — «пространственной» (дистанционной) силой (линкунцзинь 凌空劲). Однако эти четыре года несмотря на хорошее базовое мастерство дались У Тунаню также очень нелегко. Ян Шаохоу был известен как невероятно жесткий боец, любивший «стрелять в людей внутренней силой», по этой причине далеко не каждый решился бы у него учиться, опасаясь за свое здоровье, а то и за саму жизнь. Ян Шаохоу согласился давать У Тунаню частные уроки, он приходил в богатый роскошный дом его родителей, приказывал запереть ставни и двери специально отведенного для тренировок павильона и начинал по своему жестоко но справедливо обучать реальному бою. Каждый удар Ян Шаохоу либо валил навзничь, либо отбрасывал в стену, иногда очень трудно было сдержать боль, но услышав стон, мастер гневно кричал: «что такое, неужто нет воли?!», а У Тунань только торопился прокричать в ответ: «есть воля, есть, не сомневайтесь!». Свою волю и устремленность к победе У Тунаню также пришлось продемонстрировать когда ему приказали исполнять скоростной комплекс малоамплитудных движений под составленными в ряд тяжелыми столами из красного дерева. Комплекс этот следовало выполнять в очень низких стойках и любая попытка хоть чуть-чуть распрямиться влекла за собой удар головой о массивные деревянные перекрытия. Однако юноша достойно прошел все испытания, чем снискал благосклонность строгого учителя, который в награду передал ему главную тайну семьи Ян – секретную технологию тренировки «дистанционной силы».

Когда Ян Шаохоу увидел, что У Тунань в полной мере освоил все, чему он его учил, то сразу же заявил, что больше нет смысла в частных занятиях и далее юноша должен развиваться уже самостоятельно. Многие мастера тогда жили только за счет преподавания ушу, но Ян Шаохоу всегда отличался благородством, несмотря на уговоры, он не позволил себе продолжать получать немалые деньги за обучение ученика, который уже всему научился, однако он до конца дней оставался другом семьи У Тунаня и как почетный гость приходил к ним на все праздники и семейные торжества. Дружеские отношения сложились у У Тунаня и с другими учениками Ян Шаохоу – Тянь Чжаолинем (田肇麟) и Лю Сичжэ (刘希哲).

Одновременно с изучением кулачного искусства У Тунань учится в Пекинском столичном университете (京师大学) сразу на нескольких факультетах, постигая как классическую традиционную науку Китая, так и последние достижения западной науки. Одним из главных учителей стал для него тот самый знаменитый врач Ли Цзыюй, лечивший его в детстве. Именно Ли Цзыюй посвятил У Тунаня в тайны китайской медицины и древнего «учения о вскармливании жизни» (яншэнсюэ 养生学). В последующие годы У Тунань развивает навыки, полученные от своих учителей, глубоко изучает классические труды по теории тайцзицюань, «Канон Перемен» («И цзин» 易经), исторические материалы, а в 1911 году, в период Синьхайской революции уже и сам пишет работу «Суждение о практике расслабления» («Сунгун лунь» 松功论) и свой знаменитый «Речитатив о пространственной силе» («Линкунцзинь гэ» 凌空劲歌), проливающий свет на это таинственное мастерство тайцзицюань и на этапы его тренировки. Вот текст самого речитатива:

Речитатив о силе-линкун

В конце года «Синьхай»[2] написано Улабу[3] в городе Пекине.

Промеж Лучанем, Баньхоу, Мэнсянем[4] – тремя поколениями, от сердца к сердцу нелегко было передавать [мастерство силы] линкун.

Сегодня я раскрою их секрет, проникнем во всех подробностях в его простоту, подобную простому переворачиванию ладони.

По той причине, что передача данного мастерства происходила только изустно, до сих пор оно широко не раскрывалось людям.

И тем не менее мне посчастливилось, милость учителя так была необычайно велика, что он обучил меня всем этапам его [обретения].

Сегодня я поясню их смысл, чтобы сократить время и сделать более удобной передачу [мастерства].

Сначала необходимо вытренировать в руках «силу клевка-зацепа» (чжоцзинь), тогда уже не составит трудности тренировка «силы вибрации» (данцзинь ).

[Две] силы: «ли» ( отдаления) и «кун» ( пространства) изучаются вместе, для полноты тренировки важны еще [метод дыхания] «хэн-ха» (哼哈) и «транспортировка энергии-ци» (юньци运气).

И то и другое – все вместе с дыханием нужно соединить в единое целое, тогда через [многократные] повторения [ваша способность] «выводить из равновесия» (цяньдун牵动) станет естественной.

Теперь уже можно приступать к изучению силы-линкун и упорно оттачивать мастерство один-два года.

Тогда руки и ноги [противника] будут плясать как вы пожелаете, достигнув этого, можно назвать мастерство завершенным.

 

Несмотря на полученное мастерство, У Тунань не прекращает учиться, его пытливая натура стремится узнать как можно больше о других стилях ушу, он обучается у знаменитого хэбэйского мастера Чжан Цэ (张策) искусству тунбэйцюань (通背拳), с помощью других известных мастеров он получает практические и теоретические знания по таким направлениям, как синъицюань (形意拳), багуачжан (八卦掌), шаолиньцюань (少林拳), таньтуй (潭腿), дитанцюань (地躺拳), шуайцзяо (摔跤) и др. Много времени отдает изучению национальных монгольских и китайских видов борьбы и тому, как им может противостоять искусство тайцзицюань. Затем его внимание привлекли так называемые «мягкие» стили (жоуцюань 柔拳), имеющие место во многих «внешних» направлениях (вайцзя 外家) китайского ушу. Тем более, что некоторые представители их сами стремились познакомиться с таким «мягким» стилем «внутреннего» направления (нэйцзя 内家), которым является тайцзицюань. Так, например, к У Тунаню и его товарищу Ян Юйтину (杨禹廷, ученик мастера Ван Маочжая 王茂斋, учившегося у Цюанью) часто в гости приходил патриарх стиля мицзунцюань (密宗拳, полное название мицзундабэйтолоницюань 密宗大悲陀罗尼拳) – буддийский монах Цзиюнь (奇云和尚). Этот стиль, считавшийся высшим уровнем шаолиньского боевого мастерства, имел также название «шаолиньский мягкий кулак» (шаолинь жоуцюань 少林柔拳), отчего многие путали его с тайцзицюань. Цзиюню и У Тунаню было интересно сравнить свои стили между собой а также с другими «мягкими» стилями других школ. Тогда У Тунань обнаружил, что при всей своей «мягкости» ни один из этих стилей не использует уникальную специфику методов тренировки и основополагающие принципы боя тайцзицюань. При этом, несмотря на всю «секретность» представителей традиционных школ и нежелание раскрывать друг другу секреты своего мастерства, они, идя навстречу новым веяниям изменяющегося Китая, все же довольно легко шли на контакт с этим молодым ученым, патриотом Китая, пропагандировавшим идею самоусиления и возрождения покоренной страны из кабалы европейской политики. Один из способов для решения этой задачи У Тунань видел в подъеме национального духа, национального самосознания и физического здоровья нации через массовые занятия национальными видами боевых искусств. Такая же цель после Синьхайской революции стояла и перед правительством молодой Китайской Республики, которое стало всячески способствовать развитию «национального искусства» (гошу 国术, так тогда называли китайское боевое искусство ушу 武术) и даже на государственном уровне финансировало открытие Национальной школы боевых искусств (гошугуань 国术馆), куда одними из первых в качестве преподавателей были приглашены учителя У Тунаня – мастера У Цзяньцюань и Ян Шаохоу. Сам У Тунань активно участвует в процессе обновления страны, находится в гуще всех событий.

Кроме того, он начинает исторические исследования в области возникновения и развития стилей китайского ушу, изучает исторические источники, отправляется в научные экспедиции по всему Китаю, его блестящее университетское образование помогает ему в этом. Еще в 1908 году друг У Тунаня – Чжан Цзюньси (张君熙) преподнес ему в дар древнюю полуистлевшую рукопись трактата XVII в. «Суждение об истоках мастерства тайцзи, передаваемого в клане Сун» (宋氏家传太极功源流支派论), написанного мастером Сун Юаньцяо (宋遠橋). В этом трактате помимо исторических сведений о первых создателях тайцзицюань, таких как Ли Дао-цзы (李道子), Сюй Сюаньпин (许宣平), Чжан Саньфэн (张三丰), Чжан Сунси (张松溪) и др., содержится описание всей системы теоретических и практических основ данного искусства. Многие составные части трактата непосредственно перекликаются с классическими произведениями по тайцзицюань из сборника трактатов Ван Цзунъюэ (王宗岳). У Тунань собственноручно прекрасным каллиграфическим подчерком сделал шесть списков этого ценнейшего трактата, два из них он в первую очередь преподнес своим учителям У Цзяньцюаню и Ян Шаохоу, а остальные подарил их друзьям – мастерам Сюй Юйшэну (许禹生, другое имя Сюй Лунхоу 许龙厚 – заместитель директора Национальной школы боевых искусств, ученик ученика основателя стиля багуачжан Дун Хайчуаня 董海川 – Лю Фэнчуня 刘风春 и сына Ян Лучаня – Ян Баньхоу), Лю Цайчэню (刘彩臣), Лю Эньшоу (刘恩寿) и Цзи Цзысю (纪子修, другое имя Цзи Дэ 纪德 – ученик одного из трех лучших учеников Ян Лучаня – Лин Шаня 凌山). В 1916 году, в год смерти пытавшегося восстановить в Китае монархию военначальника Юань Шикая (袁世凯), вышеупомянутым мастерам довелось встретиться с личным сектерарем и телохранителем великого диктатора – Сун Шумином (宋书铭), который оказался потомком написавшего трактат Сун Юаньцяо. Сун Шумин в совершенстве владел искусством тайцзи своего клана и у него также хранилась аналогичная рукопись семейного трактата. У Тунань принес для сверки свою рукопись и они оказались почти полностью идентичными. А мастерство тайцзи уже довольно пожилого Сун Шумина оказалось просто волшебным, все, кроме Ян Шаохоу, попросились к нему в ученики. Только Ян Шаохоу и Сун Шумин не смогли тогда «достать» друг друга в поединке. Остальных, включая У Цзяньцюаня, Сун Шумин принял в ученики с единственным условием – не передавать это искусство вовне. Они, к сожалению, выполнили это условие, а древнее даосское искусство «37-ми форм тайцзи» (太极三十七式) на Сун Шумине и прервалось. Лишь в стиль тайцзицюань У Цзяньцюаня были включены некоторые его элементы, определившие особую, отличную от других специфику боевой техники. У Тунаню также посчастливилось прикоснуться к секретам искусства Сун Шумина. Увлеченный историческими преданиями трактата Сунов, У Тунань отправляется к истокам тайцзицюань – в Уданские горы и деревню Чэньцзягоу, чтобы используя научную методологию исторического исследования определить основные линии возникновения и развития данного искусства.

Уже через год после описанных выше событий в 1917 году У Тунань приезжает в Чэньцзягоу, где Ян Лучань на протяжении многих лет изучал искусство тайцзицюань у мастера Чэнь Чансина (陈长兴). Там он встречается с автором классического для стиля Чэнь трактата «Схемы и разъяснения к тайцзицюань» («Тайцзицюань тушо» 太极拳图说) Чэнь Синем (陈鑫, другое имя Чэнь Пиньсань 陈品三) и его коллегой по преподаванию в сельской школе Ду Юаньхуа (杜元化, другое имя Ду Юйвань 杜育万) – автором другого известного трактата «Подлинные основатели тайцзицюань. Уданские истоки» («Тайцзицюань чжэн цзун. Удан тайцзицюань чаоюань» 太极拳正宗。武当太极拳溯源). Тогда в названии книги Чэнь Синя перед словом «тайцзицюань» еще не стояло словосочетание «клана Чэнь» (Чэнь ши 陈氏), оно появилось уже после смерти старого учителя, умершего в полном одиночестве и беззвестности, просившего сжечь трактат, если не появится кто-то, кто оценит глубину его содержания. Однако умер Чэнь Синь только в 1929 году, а в 1917 году, когда приехал У Тунань, ему еще оставалось два года до завершения трактата (Чэнь Синь, по его словам, начал работу над ним в 1908 году, а завершил – в 1919). Чэнь Синь — один из немногих в Чэньцзягоу образованных людей, преподаватель крохотной частной школы, не на шутку заволновался, когда к нему в сопровождении его начальства из уездного Управления по делам науки и образования явлилась делегация из самой столицы, но когда узнал, что целью ее приезда является всего лишь информация об отношении клана Чэнь к созданию искусства тайцзицюань, то сразу успокоился. У Тунань стал расспрашивать Чэнь Синя и Ду Юаньхуа о том, что они знают о истории тайцзицюань и те посвятили его во все связанные с этим искусством деревенские перепетии. Оказалось, что что семья Чэней не одну сотню лет после осеннего сбора урожая на своем поле устраивала тренировочные занятия по кулачному искусству «взрывных ударов»-паочуй шаолиньского направления. Вся деревня называла семью Чэней не иначе, как прозвищем «Чэни – паочуй» (паочуй чэнь цзя 炮捶陈家). Относительно же тайцзицюань Чэнь Синь во всех подробностях рассказал историю о столкновении деревенского мастера паочуй Чэнь Чансина с наследником уданской даосской традиции тайцзицюань мастером Цзян Фа (蒋发), случайно проходившего через их деревню. Потерпев поражение от «волшебного» искусства Цзян Фа, могучий Чэнь Чансин пошел к нему в ученики. Чэнь Синь родился еще при жизни Чэнь Чансина и знал все подробности, так как его окружали люди, на глазах которых и происходили эти события. Ду Юаньхуа, представители старшего поколения которого жили по соседству с Чэнь Чансином и, будучи допущены на тренировки Цзян Фа, тоже изучали тайцзицюань, хорошо помнил комплекс движений. Он продемонстрировал его У Тунаню и тогда выяснилось, что это был практически тот же самый комплекс, которому обучал в Пекине Ян Лучань, то есть Ян Лучань вообще не изменял его, как об этом в угоду политической конъюнктуре писали чиновники от ушу — Тан Хао (唐豪) и Гу Люсинь (顾留馨), пытаясь объяснить явное несоответствие движений, названий и самой боевой техники Ян Лучаня с тем, что преподавал в Пекине патриарх стиля Чэнь — Чэнь Факэ (陈发科).

Когда речь зашла о письменном наследии и документах, У Тунань поинтересовался у Чэнь Синя, что за трактат о тайцзицюань он пишет и занимается ли сам боевыми искусствами. В ответ Чэнь Синь сказал, что он не владеет ни паочуй, ни тайцзицюань, хотя и пишет книгу о тайцзицюань. А не стал он мастером боевых искусств по той причине, что отец определил им с братом разные жизненные пути. Старшему брату Чэнь Сэню (陈森) он уготовил военное поприще и тот дослужился до начальника округа, а Чэнь Синь должен был постигать премудрости гражданских наук и философии, однако больших успехов на этом поприще не достиг и довольствуется участью сельского учителя. Когда же его вновь спросили, как можно писать книгу о тайцзицюань, не владея практической стороной дела, он ответил, что многие годы изучал «Канон Перемен» и когда его брат, практикующий паочуй, попросил применить его знания к кулачному искусству, тогда и появилась идея книги. Заглавием ее в подражание знаменитому канону древности «Тайцзи тушо» («Пояснения к схемам тайцзи» 太极图说) философа XI века Чжоу Дуньи (周敦颐) стало «Тайцзицюань тушо» («Пояснение к схемам кулачного искусства тайцзи» 太极拳图说) с добавлением одного иероглифа «цюань» (拳). Он выказал радость, что кулачное искусство с таким же названием стало очень популярным в столице, хоть и имело мало общего с тем «проточэньским» паочуйским комплексом, который описан в его книге. Свою задачу он видел только в философском осмыслении триграмм «И цзина» для создания теоретического пособия по кулачному искусству. Именно в его трактате впервые появляется понятие «силы спиралевидного кручения» (чаньсыцзинь 缠丝劲), а ведь именно на этом виде силы и держится все искусство тайцзицюань клана Чэнь. Выходит по-настоящему создавалось оно только начиная с Чэнь Синя и его брата Чэнь Сэня, а их потомки из Чэньцзягоу приписали его своему предку Чэнь Вантину (陈王廷), в трудах которого нет никакого упоминания ни о «чаньсыцзинь», ни о каких бы то ни было специфических терминах тайцзицюань.

Ду Юйвань, который тоже изучал стиль паочуй, помогал Чэнь Синю вести занятия в сельской школе, между ними существовали хорошие деловые и дружеские отношения. Именно у Ду Юйваня Чэнь Синь, как и многие другие авторы книг по тайцзицюань, брал часть материалов, которые использовал в качестве приложений к своей книге. Первоначально эти материалы шли под названием «Изложенные Ду Юйванем речитативы и секретные записи наставлений, полученных Цзян Фа от шаньсийского учителя» («Ду Юйвань шу Цзян Фа шоу шаньси ши чуань гэцзюэ» 杜育万述蒋发 受山西师传歌诀). Впоследствии, когда Тан Хао стал создавать новую «материалистическую» версию происхождения тайцзицюань, название этих приложениий было изменено в книге уже покойного Чэнь Синя на «Комментарии к речитативам и тайным записям наставлений трактатов по тайцзицюань» («Тайцзицюань цзин гэцзюэ цюаньцзе» 太极拳经歌诀诠解) и «Необходимые наставления к рукопашному бою тайцзицюань» («Тайцзицюань дашоу яо цзюэ» 太极拳打手要诀), так как линия передачи тайцзицюань от шансийского Ван Цзунъюэ к Цзян Фа и от Цзян Фа к Чэнь Чансину уже стала считаться чиновниками от ушу «несостоятельной» и относиться к разряду «заблуждений».

Чэнь Синь и Ду Юйвань рассказали У Тунаню о конфликте, который произошел у Чэнь Чансина с его родственниками после обучения у Цзян Фа, о том, как после такого «унижения» ему запретили преподавание семейного искусства паочуй и разрешили только преподавание «чужого» тайцзицюань. Так как Чэни изучали только «свое», Чэнь Чансину ничего не оставалось, как учить тайцзицюаню пришлых «извне» учеников. Кстати, Тан Хао и Гу Люсинь вообще обходят молчанием существование среди учеников Чэнь Чансина друга Ян Лучаня – Ли Бокуя (李伯魁) и соседей мастера, поскольку это также подрывает их стройную теорию о клановой «засекреченности» Чэней. Факт отлучения Чэнь Чансина подтверждается еще и тем обстоятельством, что его могилы нет на родовом кладбище Чэней, а его имени нет на стеллах в честь мастеров клана Чэнь, воздвигнутых рядом с тем самым полем, на котором проходили тренировки членов клана, занимавшихся паочуем. Дом Чэнь Чансина находится на прямо противоположном конце деревни Чэньцзягоу, на отшибе и окружен забором. Именно за этим забором и проводились занятия по тайцзицюань.

Затем Чэнь Синь проводил У Тунаня на родовое кладбище Чэней к могиле Чэнь Вантина. Надпись на надгробной плите ясно сообщала о том, что Чэнь Вантин был всего навсего выпускником сельской начальной школы с военным уклоном (усяншэн 武庠生) и никаких более заслуг и званий не имел[5]. Гу Люсинь же долгое время представлял его в своих работах крупным военачальником, наводившим ужас на разбойников всей округи. Намеренно или нет, но Гу Люсинь спутал Чэнь Вантина семьи Чэнь из уезда Вэньсянь провинции Хэнань с Чэнь Вантином из уезда Лулунсянь провинции Хэбэй. О хэбэйском Чэнь Вантине в «Истории династии Мин» действительно сообщается, что он, с одной стороны, имел высокую ученую степень цзиньши и одновременно совмещал должности ревизора по высочайшему повелению (сюньань юйши 巡按御史) и инспектора войсковых подразделений по высочайшему повелению (цзяньцзюнь юйши 监军御史). Впоследствии, правда, Гу Люсинь признался в своей ошибке, поместив в газете «Физическая культура» (Тиюйбао, от 09.06.1980) специальную заметку:

«В газете «Тиюйбао» от 28.04. была помещена статья товарища У Гу «Некоторые изыскания относительно военного прошлого тайцзи». В целом статья написана очень хорошо, только вот, что касается славных дел создателя тайцзицюань Чэнь Вантина из Чэньцзягоу (в семейных хрониках в имени стоят иероглифы 王庭, а в родовых хрониках и на надгробной стелле 王廷), то здесь он спутан с Чэнь Вантином (王庭), ляодунским военным инспектором по высочайшему повелению. Когда-то я тоже ошибочно предполагал, что Чэнь Вантин с иероглифами 王廷 и Чэнь Вантин с иероглифами 王庭, носившие одинаковую фамилию, одинаковое имя, жившие в одну эпоху, занимавшиеся военным делом и заслужившие почести – это один и тот же человек. В книгах «Тайцзицюань стиля Чэнь» и «Исследования по тайцзицюань» именно это я и утверждал. Но в 1964 году в публикациях «Синьтиюй» (Новая физическая культура) один из читателей сделал следующую коррекцию: «Чэнь Вантин (王庭) военный инспектор по высочайшему повелению – уроженец уезда Лулунсянь, обвиненный в преступлении, принял яд в ожидании приговора в 1693 году у себя на родине. А в «Историко-географическом описании уезда Вэньсянь» () имеется «Биография У Цунхая» (吴从海), где есть запись о том, как «предводитель отряда местной самообороны Чэнь Вантин (王廷)» в 1643 году мобилизовал бойцов своего села и вместе с начальником уезда У Цунхаем атаковал и обратил в бегство напавших на уездный город бродячих разбойников». Я очень благодарен читателю за эту поправку и поначалу имел намерение при переиздании упомянутых книг исправить ошибку. Однако из-за смуты и препятствий, чинимых компаниями «банды четырех» и Линь Бяо не было возможности переиздать книги с исправлениями. Ныне с товарищем У Гу произошло то же недоразумение, которое некогда было и у меня. Сейчас необходимо раз и навсегда прояснить тот факт, что между создателем тайцзицюань Чэнь Вантином начала цинской эпохи и Чэнь Вантином — военным инспектором по высочайшему повелению нет никакой связи».

Чтобы разобраться в том, какими все же путями происходило возникновение и развитие тайцзицюань, У Тунань отправляется в Уданские горы, Шаолиньский монастырь, города Сиань, Кайфын, Баоцзи, провинцию Аньхуй и другие места, где в то время были еще свежи предания о деятельности родоначальников тайцзицюань и оставалось немало реальных исторических свидетельств. Первым делом он выясняет кем же все-таки был победивший Чэнь Чансина Цзян Фа и у кого он сам учился искусству тайцзицюань. Выяснилось, что Цзян Фа держал в Сиане, что в провинции Шэньси, лавку по изготовлению доуфу и слыл в этом деле хорошим специалистом. В Чэньцзягоу он оказался потому, что мать его, которую он отправился навестить, оставалась жить в городе Кайфын, что находится в провинции Хэнань и путь его как раз и пролегал через эту деревню. Что касается трактатов, «полученных Цзян Фа от шаньсийского учителя» и которые частично хранились у Ду Юйваня, то это как раз были трактаты мастера Ван Цзунъюэ, у сианьского родственника которого, также по фамилии Ван и обучался Цзян Фа. Этот Цзян Фа (蒋发) середины цинской эпохи не имеет ничего общего с «человеком по фамилии Цзян» конца минской эпохи, упоминающимся в хрониках семьи Чэнь в связи с событиями из жизни Чэнь Вантина. Имя того человека, являвшегося слугой мятежного Ли Цзиюя (李际遇) (бывшего приятеля Чэнь Вантина) на самом деле было Ба (八), то есть звали его Цзян Ба (蒋八), что в последствии и послужило поводом для омонимической фальсификации когда стали создавать версию создания тайцзицюань Чэнь Вантином. Чэнь Синь же в своих письменных работах открыто заявляет своим, уже, видимо, тогда замышлявшим фальсификацию сородичам, чтобы они ни в коем случае не отождествляли «человека по фамилии Цзян» конца минской эпохи с Цзян Фа времен середины цинской династии. Ему было также прекрасно известно, что классические трактаты по тайцзицюань со свойственной им специфической терминологией появились в клане Чэнь у Чэнь Чансина только после прихода в деревню Чэньцзягоу цинского Цзян Фа. Копии этих трактатов Чэнь Чансин передал Ян Лучаню, именно за ними охотился ученик Ян Лучаня – У Юйсян (武禹襄, другое имя У Хэцин 武河清) (основатель второго стиля У (武) тайцзицюань), но ни от того ни от другого он их так и не получил. Лишь в поселке Чжаобао, где жил родственник Чэнь Чансина Чэнь Цинпин (陈清萍), ему улыбнулось счастье. Чэнь Ципнин подвергся преследованию со стороны провинциальных властей за незаконные с их точки зрения операции с землей и ожидал судебного решения. Избежать возможного позора ему помогли связи У Юйсяна, брат которого – У Жуцин (武汝清, другое имя У Чжотан 武酌堂) занимал крупный чиновничий пост в имперском Министерстве юстиции. В благодарность за это Чэнь Цинпин передал У Юйсяну секретные семейные трактаты с условием неразглашения источника их получения. Поэтому то и была придумана знаменитая история о том, как совершенно случайно они были найдены в соляной лавке У Чэнцином (武澄清, другое имя У Цзиюй 武霁宇) – другим высокопоставленным братом У Юйсяна.

Что же касается автора трактатов мастера Ван Цзунъюэ, то о нем удалось выяснить, что он являлся жителем города Сиань, высокообразованным и разносторонним человеком, любившим путешествия по святым местам и общение с мудрыми людьми. Как-то приехав в местечко Баоцзи, он посетил знаменитый даосский храм Золотого престола (Цзиньтайгуань 金台观), где встретил монаха, практикующего боевое искусство «внутреннего» направления. Это искусство чрезвычайно заинтересовало Ван Цзунъюэ и он попросился в ученики к монаху, прозвище которого было Юнью (Путешествующий с облаками 云游) — таким словом обычно звались даосы, странствующие в поисках энергетически сильных мест. Относительно истории данного искусства монах сказал, что пошло оно от Чжан Саньфэна, часто посещавшего это место. Ван Цзунъюэ не только овладел искусством Чжан Саньфэна, но и на основе его секретных устных наставлений-речитативов (гэцзюэ 歌诀) написал ряд трактатов по тайцзицюань, обобщивших специфические принципы техники данного искусства и ставших впоследствии классическими. О том, что все описанное в трактатах отражает учение именно Чжан Саньфэна, свидетельствует имевший место с самого начала так называемый «изначальный комментарий» (юаньчжу 原注) автора. Когда У Тунань приехал в Баоцзи, он обнаружил, что тамошние монахи все еще практикуют комплекс Чжан Саньфэна, названия движений этого комплекса и их последовательность очень напоминали современный тайцзицюань «нечэньского» направления. Кроме того, там же У Тунань увидел бронзовую стеллу в честь Чжан Саньфэна минской эпохи, то есть почти прижизненную, воздвигнутую по прикакзу одного из императоров минской династии.

Далее последовали поездки У Тунаня в составе археологических экспедиций по местам, связанным с именем Чжан Саньфэна, поиски исторических документов, разного рода фактических свидетельств, а также людей, владеющих искусством «внутреннего направления». Всего этого тогда было найдено в избытке, к сожалению до наших дней после многочисленных исторических потрясений типа войн и «культурных революций» дошло не много, сохранились больше не бумажные документы, а «непортящиеся» артефакты типа массивной бронзовой скульптуры Чжан Саньфэна минской эпохи. Эта скульптура раньше находилась в храме под названием Дворец нефритовой пустоты (Юйсюйгун 玉虚宫), где когда-то предавался медитациям Чжан Саньфэн и куда потом в его поисках приезжали императоры минской династии. Местные монахи не только знали тайцзицюань, но и помнили массу подробностей, связанных с пребыванием в тех местах Чжан Саньфэна. Они рассказали У Тунаню, что он был человек конца династии Юань (1280-1367) – начала Мин (1368-1644) (о чем есть подтверждения в династийных и местных хрониках). В молодости занимал высокие чиновничьи посты и имел одну из высших ученых степеней цзиньши. Затем на него оказали сильное влияние даосские алхимические трактаты «Бао Пу-цзы» и другие. Он решил оставить службу и посвятить всего себя самосовершенствованию, что и сделал после смерти родителей, по истечению традиционного трехлетнего траура. С двумя отроками Чжан Саньфэн путешествовал по всему Китаю в поисках знаний, пока не достиг гор Хуашань в провинции Шэньси. К этому времени деньги у него кончились, отроки умерли, а сам он был в отчаянии. К счастью, там ему встретился «совершенный человек», даос по прозвищу «Огненный Дракон» (Хо Лун 火龙) (подлинное имя этого реального человека, написавшего целый ряд книг – Цзя Дэшэн 贾得昇). Тот привел его к себе в скит, научил сначала методам укрепления здоровья, а потом уже и даосским методам самосовершенствования. Помимо этого Чжан Саньфэн также начал изучать и искусство тайцзицюань, которому Цзя Дэшэна научил его учитель Чэнь Тунань (陈图南, другое имя Чэнь Туань 陈抟, а также почетное имя Чэнь Сии 陈希夷, полученное от самого императора)[6]. Это было то же самое искусство, которому обучал Сюй Сюаньпин. Чжан Саньфэн не только прекрасно освоил эту систему, но и обогатил ее эффективной техникой ног. В 67 лет он покинул Цзя Дэшэна, а в 70 лет поселился в горах Уданшань. В таком возрасте обычному человеку было опасно одному путешествовать — уж очень много в ту пору развелось лихих людей, физически сильных и с «проворными» руками. Однако, четырьмя главными принципами «внутреннего» искусства Чжан Саньфэна являлись – 1) «неподвижностью контролировать движение» (и цзин чжи дун 以静制动), 2) «мягкостью преодолевать жесткость» (и жоу кэ ган 以柔克刚), 3) «медленностью побеждать скорость» (и мань шэн куай 以慢胜快) и 4) «в одиночку обороняться от толпы» (и гуа юй чжун 以寡御众). Если не работает хотя бы один из этих четырех принципов, то это уже не тайцзицюань, не искусство «внутреннего» направления. То есть, по сравнению с обычным жестким «внешним» искусством, здесь все наоборот.

Интересно, что комплекс тайцзицюань Чжан Саньфэна практиковали не только в Уданских горах, где он провел долгие годы своей жизни, но и там, где он просто временно проживал. В Пекине в известном даосском храме Белых облаков (Байюньгуань 白云观) существовало несколько помещений с садом, под названием Зал пожилых людей (Лаожэньтан 老人堂), где жили даосы, пускай и не достигшие бессмертия, но более чем почтенного возраста. Монастырь этот стал известным начиная с эпохи монгольской династии Юань, после того, как он был пожалован Чингисханом даосскому мудрецу Цю Чанчуню (邱长春, другое имя Цю Чуцзи 邱处机), основателю школы Драконьих врат (Лунмэньпай 龙门派). У Тунань где-то в первые годы Республики (то есть после 1911 года) встретил здесь даосского старца Ху Юйси (胡玉玺), который преподавал монахам тайцзицюань. У Тунань стал расспрашивать его из каких он мест и где научился этому искусству. Неожиданно выяснилось, что тайцзицюань этот здешний, монастырский и практикуют его с минской эпохи, когда сюда захаживал и одно время жил Чжан Саньфэн. В монастыре тогда хранились и изображения Чжан Саньфэна минской эпохи.

Но на этом поиски истоков тайцзицюань и людей причастных к его созданию не закончились. У Тунань, продолжил поиски в провинции Аньхуй, откуда родом происходили практически все, кого можно отнести к наиболее ранним создателям техники и принципов искусства тайцзицюань. Помимо сведений о Сюй Сюаньпине, Ли Дао-цзы и других, упоминавшихся в трактате семьи Сун, удалось выяснить, что наиболее ранним из известных учителей, преподававших кулачное искусство с названием тайцзицюань, был некий Чэн Линси (程灵洗, другое имя Чэн Юаньди 程元涤), выходец из уезда Шэсянь провинции Аньхуй. Кулачное мастерство он, в свою очередь, получил от господина Хань Гунъюэ (韓拱月), сведений о котором не сохранилось. Что же касается самого Чэн Линси, то он был реальной и очень известной личностью периода Южных и Северных династий (Нань-бэй чао), во времена правления династии Лян (502 — 557). Этот человек не только сам практиковал тайцзицюань, но и обучал ему весь командный и рядовой состав подчиненных ему отрядов местной самообороны. Во время мятежа Хоу Цзина (侯景), когда вся провинция Аньхуй была сожжена дотла, только уезд Шэсянь оставался нетронутым, так как мятежники, зная о высочайшем кулачном искусстве тамошних бойцов, не смели даже близко подойти к нему. Впоследствии, лянский император Юань-ди назначил Чэн Линси начальником всего округа Шэчжоу. На протяжении нескольких династий, вплоть до династии Южная Сун (1127-1279), искусство тайцзицюань передавалось в роду Чэн Линси, пока не пришло к его потомку Чэн Би (程珌), также очень известному во всей области человеку. Чэн Би был прекрасно образован, имел высшую ученую степень цзиньши и занимал крупные чиновничьи посты. Кроме того, он всю жизнь старался постичь законы всеобщих трансформаций-перемен. Наряду с «Каноном перемен» (И цзин 易经), им изучались еще не утерянные в ту эпоху трактаты «Хранилище черепашьих панцирей» (Гуй цзан 龟藏) и «Непрерывные горы» (Лянь шань 连山)[7]. Чэн Би изменил название тайцзицюань на сяоцзютяньфа (метод девяти малых небес 小九天法) и, посчитав что в комплексе недостаточно приемов с использованием локтей, добавил туда 15 новых приемов. Помимо произведений, толкующих смысл «перемен», им написаны еще сборник «Воды реки Мин» (Мин шуй цзи 洺水集)[8] и «Книга девяти малых небес» (Сяо цзю тянь шу 小九天书). До нашего времени ни одна из этих работ в полном виде не дошла, однако сохранился список названий 15 форм, передававшихся от учителя Чэн Линси – господина Хань Гунъюэ. Эти названия либо совпадают, либо четко корреспондируются с названиями форм тайцзицюань стилей Ян, У, У и Сунь, (т.е. «не чэньского» направления). Таким образом история тайцзицюань ушла еще дальше в глубь веков. По мнению У Тунаня, не так просто оценить вклад каждого из тех мастеров, кто приложил руку к созданию искусства тайцзицюань, но вот больше для для его распространения сделали несомненно Чжан Саньфэн и семья Ян Лучаня. Чжан Саньфэн не только объединил различные практики в единую систему с едиными принципами, но и будучи по характеру очень общительным человеком, обучил ей множество последователей, от которых пошли многочисленные линии передачи традиции а также и разные ее стили и модификации. Ян Лучань же принес искусство тайцзицюань в столицу, где оно приобрело необычайную популярность и стало широко распространяться по всему Китаю.

Окончательную ясность в то, каким образом древнее даосское боевое искусство попало к Ян Лучаню а затем в столицу, внесло получение У Тунанем архива рукописей семьи Чжан, главой которой был всесильный начальник Ведомства наказаний цинской империи – сослуживец все того же брата У Юйсяна — У Жуцина. Именно в этой «помешанной» на боевом искусстве семье и начинал свою столичную карьеру в качестве учителя тайцзицюань Ян Лучань. Где-то в 1920 году У Тунань в качестве преподавателя был направлен в район Западных гор (Сишань 西山) в пригороде Пекина, а это как раз место, где когда-то располагалась одна из так называемых «Резиденций императорского двора» (Сыванфу 四王府). Там У Тунань очень близко сдружился с потомком семьи Чжан – господином Чжан Боюнем (张伯允), они вместе практиковали и исследовали то искусство тайцзицюань, которое пришло от семьи Ян. К сожалению, перед 1930 годом после отъезда У Тунаня в Нанкин Чжан Боюнь умер, но с его сыном У Тунань дружил все последующие годы. Чжан Боюнь передал У Тунаню массу документов, связанных с пребыванием и преподаванием Ян Лучаня в их семье. Особенно ценными материалами были «Произвольного стиля записки клана Чжан» (张氏随笔), в которых помимо событийной стороны дела также содержалась подробная информация о процессе тренировок Ян Лучаня как с членами семьи Чжан, так и с другом их семьи, лучшим мастером по изготовлению соевых пряностей, поставщиком двора ее императорского величества грозной императрицы Цы Си – господином Хоу Дэшанем (侯得山). Кстати, руководил поставками младший брат всесильного начальника Ведомства наказаний – Чжан Фэнци (张凤岐), один из лучших учеников Ян Лучаня. Какой же на самом деле представилась история получения и передачи искусства тайцзицюань семьей Ян?

Оказывается вовсе не из бедной семьи Ян Лучань вместе со своим односельчанином из уезда Юнняньсянь Ли Бокуем (李伯魁), «таща на себе мешки с провизией и серебром», пришли к опальному Чэнь Чансину специально для того, чтобы учиться тайцзицюань. В то время было уже известно о целебных свойствах этого искусства, а оба юноши были серьезно больны — Ян Лучань страдал от склеромы брюшной полости, а Ли Бокуй – от туберкулеза. Одновременно Чэнь Чансин учил еще двух своих сыновей Чэнь Цзисиня (陈纪信, другое имя Чэнь Гэнтянь 陈耕田) и Чэнь Гэнсиня (陈耿信, другое имя Чэнь Гэнъюнь 陈耕芸), но только Ян Лучаню удалось постичь все тонкости и секреты мастерства тайцзицюань. Окончив обучение, Ли Бокуй сначала сопровождал купеческие караваны, а затем был приглашен в провинцию Шаньси преподавать кулачное искусство в одной из религиозных школ. Упор в обучении он делал больше на алхимические аспекты тайцзицюань, которые способствовали «вскармливанию жизни» и обретению долголетия, его даже прозвали «Ли – золотая пилюля» (цзиньдань Ли-цзя 金丹李家). Что было с ним в дальнейшем, никакой информации пока найти не удалось. Ян Лучань по возвращении в родной уезд тоже начал преподавать тайцзицюань и пользовался большим успехом. Среди тех, кто хотел у него учиться, был рослый юноша по имени У Юйсян, представитель одного из самых могущественных в уезде Юнняньсянь кланов. Его несколько братьев имели ученую степень цзиньши и занимали высокие чиновничьи посты в разных областях Китая. Их семью за пристрастие к боевым искусствам прозвали «семейством ушу» (ушу шицзя 武术世家). У Юйсян раньше пытался заниматься ушу, но толку от тренировок не было. Ян Лучань сомневался в его способностях, к тому же ему не нравился заносчивый самонадеянный характер этого очень влиятельного человека. Он поручил своему сыну Ян Баньхоу обучать его, тем более, что именно У Юйсян давал Ян Баньхоу уроки по общеобразовательным предметам, но тому это тоже было не в радость. У Юйсян не добился каких либо существенных успехов и решил, что причина этому – скрытность и предвзятость к нему Ян Лучаня и его семьи. На самом деле, как считали Яны, ему долгое время не удавалось правильно расслабиться. У Юйсян отправился в уезд Уянсянь, главой которого был его старший брат У Чэнцин и, получив у него рекомендательное письмо, поехал в деревню Чэньцзягоу к учителю Ян Лучаня Чэнь Чансину, которому в ту пору уже исполнилось 82 года. Чэнь Чансин не стал учить У Юйсяна, а так как больше в деревне никто тайцзицюань не преподавал, ему пришлось поехать в поселок Чжаобаочжэнь, где также имелись ученики Цзян Фа. Кроме того, туда перебрался после женитьбы и родственник Чэнь Чансина Чэнь Цинпин, которого тот одно время обучал своему искусству. У Юйсян проучился у Чэнь Цинпина один месяц и вернулся домой, объявив всем, что полностью постиг секрет тайцзицюань. Свое искусство он впоследствии передал племяннику Ли Июю (李亦畬), тот Хао Вэйчжэню (другое имя Хао Хэ 郝和), Хао Вэйчжэнь своему сыну Хао Юэжу (郝月如)(1877 — 1935) а также мастеру багуачжан и синъи Сунь Лутану, который создал на базе своих знаний тайцзицюань стиля Сунь. Первоначальное искусство У Юйсяна стало потом именоваться стилем У (武).

Но на этом история взаимоотношений Ян Лучаня и У Юйсяна не закончилась. На южной заставе уезда был буддийский храм, с одним из монахов которого У Юйсян вступил в непримиримую личную вражду, однако он не решался открыто выступить против, так как грозный монах в совершенстве владел шаолиньским кулачным искусством. Тогда У Юйсян спровоцировал бой монаха с Ян Лучанем, которого монах атаковал со всей свирепостью. Ян Лучань контратаковал ударом «баньланьчуй» в грудь — в результате монах получил тяжелую травму и вскоре умер. Людей, поддерживавших связь с монахом, было очень много, и все они вместе с другими монахами из монастыря потребовали привлечения Ян Лучаня к судебной ответственности. Ян Лучань был очень уважаемый человек и дело приобрело большой резонанс в обществе. У Юйсян, чтобы не «потерять лицо», перевез Ян Лучаня и двух его сыновей в столицу, где в центральном Ведомстве наказаний служил один из его старших братьев У Жуцин; именно он со своим сослуживцем по фамилии Чжан взялся уладить дело. У Юйсян же задействовал свои связи в уезде. Младший брат господина Чжана по имени Фэнци был просто помешан на кулачном искусстве и Ян Лучань был приглашен к ним в семью в качестве учителя. Семья Чжанов была крупным собственником в элитном районе императорской резиденции Пекина Сыванфу, где пользовалась доброй славой мецената бесплатных учебных заведений и столовых для бедных. В этом же районе располагалась лавка соевых пряностей под названием «Небесный промысел» (Тяньи 天义), ежедневно поставлявшая свою уникальную продукцию прямо к столу самой императрицы Цы Си. Главный кулинарный мастер лавки Хоу Дэшань вместе с членами семьи Чжанов учился у Ян Лучаня кулачному искусству, он и Чжан Фэнци делали большие успехи. Однажды, после охоты в горах Сяншань (香山, Ароматные горы), что неподалеку от Сыванфу, в дом Чжанов заехал один из самых крупных вельмож маньчжурского двора князь Цзай И (载漪), он руководил тремя главными округами «знаменных» войск, отличался крутым нравом и отменным воинским искусством. Увидев необыкновенное мастерство Ян Лучаня, Цзай И захотел, чтобы учитель начал преподавание при дворе в специальной резиденции Дуаньванфу (端王府), где в то время преподавали самые известные мастера Китая. Семейство Чжанов не захотело отдавать своего учителя, что привело к сильному конфликту, о котором сразу стало известно при дворе. Пришлось вмешаться самому принцу-регенту И Сюаню (奕譞). В результате стороны пришли к следующему решению – половину каждого месяца Ян Лучань преподает в Дуаньванфу, в это время его сыновья обучают семью Чжанов, а оставшуюся половину месяца наоборот, Ян Лучань возвращается к Чжанам, а сыновья перемещаются в Дуаньванфу. В придворной резиденции существовало особое подразделение под названием «лагерь волшебного мастерства» (Шэньцзиин 神技营), руководил которым все тот же Цзай И. Именно здесь собрались и вели преподавание такие великие мастера ушу, как основатель стиля багуачжан Дун Хайчуань (董海川), крупнейший мастер стиля синъи Го Юньшэнь (郭云深), мастер рукопашного боя семьи Юэ (юэши саньшоу 岳氏散手) Лю Шицзюнь (刘仕俊), знаменитые мастера борьбы шуайцзяо (摔跤) Чжоу Дахуй (周大惠), Да Сянцзы (大祥子) и другие. Вскоре, после многочисленных поединков, Ян Лучань получил прозвище «Ян, не имеющий соперников» (Ян у ди 杨无敌) и был назначен главным инструктором всего «лагеря волшебного мастерства». Однако многие относили непобедимость Ян Лучаня не столько к его непонятной «мягкой» технике, как к неким ему одному присущим сверхспособностям и потому решили испробовать его сыновей. Но после того, как старший сын Ян Баньхоу продемонстрировал почтенной публике уже свои невероятные способности[9], сомнения отпали и прозвище «не имеющие соперников» стало распространяться на всю семью Ян Лучаня. Весть о непобедимых мастерах быстро распространилась далеко за пределами Дуаньванфу. Младший брат Цзай И – Цзай Чжи (载治) из «восточной императорской резиденции» Дунфу (东府, Дуаньванфу была «западной» — Сифу 西府) с трудом уговорил брата разделить свои полмесяца еще на пополам, чтобы Ян Лучань и его сыновья преподавали и у него. Так Ян Лучань с сыновьями попеременно преподавали в трех самых элитных местах (Сыванфу, Сифу и Дунфу). Особые гвардейские подразделения в Дуаньванфу строились на основе так называемых «знамен» с различиями по национальной принадлежности: здесь были маньчжурские, монгольские и китайские части. Система дворцовой охраны и телохранителей строилась по такому же принципу. Специальную подготовку у Ян Лучаня прошли три сильных мастера – маньчжур Линшань (凌山), монгол Цюанью (全佑) и китаец (ханец) Чжу Ваньчунь (朱万春, потомок императоров минской династии). Это были охранники, постоянно сопровождавшие членов императорской семьи на выездах. Когда занимавшиеся у Ян Лучаня родственники императора в тренировочных поединках стали расшвыривать их словно каучуковые шарики, а при дворе стали шутить – кто же кого охраняет, Ян Лучань взялся отдельно с ними позаниматься, пообещав, что через три года с ними уже никто не справится. Впоследствии эти три человека стали учениками Ян Баньхоу, однако лишь Цюанью смог реально передать полученное им мастерство. Его сын Цзяньцюань (鉴泉), до Синьхайской революции 1911 года также служивший в дворцовой охране, а потом принявший китайский фамильный знак У (吴), создал на базе малоамплитудной боевой формы (сяоцзя 小架) семьи Ян стиль У тайцзицюань.

Дальнейшее развитие искусство тайцзицюань получило больше через сыновей Ян Лучаня и его внуков Ян Шаохоу, Ян Чэнфу, а также по линии стиля У мастера У Цзяньцюаня, линии стиля У мастера У Юйсяна и линии стиля Сунь мастера Сунь Лутана, о которых говорилось выше. К сожалению, сановные и великосветские ученики Ян Лучаня хотя научились сами, а некоторые даже передали кулачное искусство своим детям, не держали школ и не занимались распространением традиции, что не могло не сказаться на числе ее подлинных носителей. У Тунань, выросший при дворе и знакомый со многими представителями тогдашней элиты, поддерживал добрые отношения со всеми, кто каким либо образом был связан с Ян Лучанем и его семьей. Особенно крепкая дружба на долгие долгие годы сложилась у него с господином Пу Туном (溥侗, прозвище Сиюань 西园) — сыном когда-то грозного князя императорской фамилии Цзай Чжи, того самого, что руководил восточной императорской резиденцией Дунфу и где также преплодавал Ян Лучань с сыновьями. Цзай Чжи считался одним из лучших учеников Ян Лучаня, так как помимо «военных» способностей, обладал обширными познаниями в области так называемых «гражданских» наук. Цзай Чжи смог во всей полноте передать свое искусство сыну Пу Туну[10]. Пу Тун же с юношества был увлечен искусством Пекинской оперы, причем владел им до такой степени, что мог исполнять любые его амплуа и мужские и женские с одинаковым успехом, за что в театральном мире Пу Туна даже называли прозвищем «Тун — Отец Пяти» (侗五爷). Пу Тун наряду с кулачным искусством тайцзицюань мастерски владел разными видами оружия, которые также преподавались семьей Ян.     Интересно, что свои боевые навыки Пу Тун внедрял в сценическое искусство, особенно поражали глаз округлые, полные изящества движения широкоамплитудного комплекса, а также виртуозное мастерство владения копьем и мечом. У Тунань и Пу Тун часто встречались, обсуждали вопросы теории и практики тайцзицюань, а также все нюансы истории пребывания семьи Ян в Пекине, а Пу Тун относительно злоключений и побед семьи Ян был посвящен во все подробности.

В 20-30-тые годы У Тунань, обобщив знания, полученные за годы упорного труда, приступает к написанию собственных книг о тайцзицюань. Уже в 1924 году он готовит черновик рукописи книги под названием «Тайцзицюань» и передает его своему учителю У Цзяньцюаню. Однако из-за военных событий в столице и Тяньцзине книга так и не была издана, о чем пишет Чжао Жуньтао (赵润涛) в своем предисловии к следующей книге У Тунаня «Национальное искусство тайцзицюань в научном изложении» (科学化的国术太极拳), вышедшей в 1928 году после возвращения из Нанкина, куда он вместе с У Цзяньцюанем ездил проводить первый Всекитайский аттестационный турнир по национальному искусству (гошу). В 1933 году У Тунань и У Цзяньцюань снова отправляются в Нанкин на проведение Всекитайских соревнований по гошу. Вместе с ними едет и другой ученик У Цзяньцюаня – Сюй Чжии (徐致一) – автор вышедшей в 1927 году книги «Предварительные рассуждения о тайцзицюань» (太极拳浅说), в которой также была сделана попытка рассмотреть специфику тайцзицюань с точки зрения современной физики, механики, физиологии и психологии. В 1958 году эта книга была переработана и вышла в свет уже под названием «Тайцзицюань стиля У» (吴式太极拳), она выдержала множество переизданий и до сих пор пользуется популярностью среди любителей тайцзицюань. У Тунань и Сюй Чжии были любимыми учениками У Цзяньцюаня, их даже называли «двумя створками ворот стиля У», то есть ее «столпами», при проведении большинства проводимых в то время соревнований и других мероприятий в области боевых искусств именно их обычно назначали руководителями судейских коллективов, главными судьями разного рода соревнований и чемпионатов. В 1928 году Чжан Чжицзян (张之江) создает Центральное отделение Национальной школы боевых искусств (中央国术馆), куда в качестве преподавателя приглашает У Тунаня, одновременно его назначают в должности профессора на кафедру научно-теоретических основ национальных боевых искусств Специализированного научного института физической культуры гошу (国术体育专科学校). Где-то в 1934-35 годах, находясь уже на должности постоянного члена Объединенного комитета по национальному искусству гошу, базировавшегося в Нанкине, У Тунань публикует еще две свои книги — «Кулачное искусство «внутреннего» направления. Мастерство «тайцзи». Меч-дао от «Сокровеннейшего[11]» (内家拳。太极功。玄玄刀) и «Меч-цзянь тайцзи» (太极剑). А в 1937 году выходит его объемное исследование «Общее суждение о национальном искусстве» (国术概论), в котором был сделан первый в истории Китая научный исторический и теоретический анализ развития всего китайского боевого искусства. В это же время он приступает к написанию работы под названием «Достижения в области тайцзицюань исторических личностей» (太极拳历代名家之造诣), которая потом легла в основу его крупномасштабного труда «Исследования по тайцзицюань» (太极拳之研究), рукопись которого была окончательно завершена незадолго до начала «культурной революции». В 30-40-ые годы У Тунань много времени уделяет преподавательской работе, колесит по всему Китаю, в должности профессора он в разные годы находится на руководящей и преподавательской работе в таких учебных заведениях, как Китайско-французский технологический институт (именно там учился его будущий ученик и приемный сын Ма Юцин 马有清, род. 1927), Нанкинский Университет, Объединенный Университет на Северо-Западе, Технологический институт на Северо-Западе, Институт коммерции и юриспруденции на Северо-Западе, Педагогический Университет на Северо-Западе, Пекинский специализированный институт искусств, Пекинский Университет Цинхуа (там учился один из первых учеников У Тунаня – Юй Чжицзюнь 于志钧, род. 1931, принят в ученики в 1950) и др. Такой напряженный график работы был вызван еще и тем обстоятельством, что после образования в 1911 году Китайской Республики его прежде богатая и влиятельная родня разорилась и У Тунаню пришлось содержать тринадцать человек родственников. У Тунань рассказывал, что в те годы он не мог пропустить ни дня, чтобы не работать, Китай же он объездил весь, вдоль и поперек, за исключением только Тибета.

После образования в 1949 году Китайской Народной Республики У Тунань назначается на такие должности, как член специального комитета по Пекинскому императорскому дворцово-парковому комплексу «Гугун» (故宫, так называемый «Запретный город»), заведующий департаментом по охране столичных музеев, постоянный член Пекинского отделения Палаты по изучению истории и культуры (北京文史研究馆). Также являлся членом совета Всекитайской ассоциации ушу и заместителем председателя Пекинской ассоциации ушу. В пятидесятые годы У Тунань вместе с такими величайшими представителями китайской культуры как Ци Байши (齐白石), Сюй Бэйхун (徐悲鸿) и другие отдает все силы на сохранение и развитие традиционных видов искусства. Тогда же он пишет уникальную книгу «Наука керамики» (陶瓷学), вступление к которой пишет сам Сюй Бэйхун. У Тунань прекрасно разбирался и в этой области, многие рассказывают, что по одному только крошечному осколку фарфора он мог точно определить время и место его происхождения. К сожалению, книге так и не суждено было увидеть свет.

В это же время в Пекине часто проводились разного рода мероприятия, посвященные исследованию теории, истории и практике тайцзицюань, неприменным участником которых был У Тунань. Крайне показательным моментом относительно того, как патриарх боевого искусства клана Чэнь — Чэнь Факэ (陈发科, 1887 — 1957) рассматривал участие своего клана в создании тайцзицюань, является случай, произошедший на конференции по тайцзицюань, проводившейся в 1950 году в Пекине, организованной Комитетом по исследованию тайцзицюань при Пекинском национальном комитете физической культуры под председательством его главы Чжан Чжэня (张甄). Для работы на конференции были приглашены многие известные мастера тайцзицюань. Пришел туда и Чэнь Факэ вместе с Гао Жуйчжоу (高瑞洲), мастером стиля усинчуй (五行捶). Чжан Чжэнь поручил У Тунаню разобраться с вопросом о статусе участия и праве голоса тех, кто не относится к изучающим тайцзицюань, а так как присутствующие знали о мастерстве Чэнь Факэ главным образом по стилю паочуй, У Тунань обратился к нему с вопросом, занимается он тайцзицюань или паочуй и будет просто присутствовать на конференции или участвовать в ней как полноправное лицо. Чэнь Факэ ответил, что он занимается стилем паочуй и вместе с Гао Жуйчжоу и другими мастерами, не представляющими стиль тайцзицюань, будет просто присутствовать. Это очень важное заявление и прозвучало оно из уст человека, характеризуемого всеми, кто его знал, как предельно прямого и честного. Не менее показателен и его откровенный ответ на вопрос о том, кто же является создателем искусства, пришедшего из Чэньцзягоу. Этот вопрос задал ему один из его первых пекинских учеников Хун Цзюньшэн (洪均生, 1907 — 1996)[12], который впоследствии стал прославленным мастером и написал большое количество работ по теории и практике тайцзицюань стиля Чэнь. Чэнь Факэ ответил ему, что «не знает от кого оно пошло, от кого-то из предшественников». Еще более красноречиво он высказался относительно создания тайцзицюань Чэнь Вантином. На проходившем в 1996 году в Хэбэе Международном форуме по проблемам тайцзицюань один из современных патриархов стиля Чэнь мастер Фэн Чжицян (冯志强, род.1928) рассказал следующее: «Как-то раз после тренировки я задал моему учителю Чэнь Факэ вопрос о создании тайцзицюань Чэнь Вантином. Учитель Чэнь Факэ с укором сказал: «Кто-кто создал тайцзицюань? Даже я этого не знаю, а ты уже все знаешь!». Автор данного очерка также обращался к Фэн Чжицяну с вопросом о том, от кого же все таки пошло чэньское искусство тайцзицюань, на что тот ответил, что по мнению Чэнь Факэ создаваться оно стало только со времен Чэнь Чансина.

В середине 60–х — начале 70-х, в страшные годы «культурной революции» У Тунань как и многие представители «старой» инеллигенции подвергся репрессиям, тем более из-за того, что он занимал некие важные посты в государстве, где установился «режим партии Гоминьдан». Как раз наступило время, когда те китайские «Шариковы», которые всегда завидовали его знатности, зажиточности и образованности, смогли наконец свести с ним счеты. К тому же он и его исторические исследования стали неудобными для тех бывших тогда в фаворе чиновников спорткомитета, которые вырабатывали свои материалистические рабоче-крестьянские версии развития китайского ушу, в которых не было места каким-то там даосам, святым и прочим элементам культа. По навету разного рода «товарищей», бившихся за место под солнцем великого кормчего, У Тунаня выгнали с работы, его дом конфисковали, а самого его вместе с женой выселили за пределы Пекина, где они, лишенные всяких средств существования, жили в вырытой в земле крохотной землянке, а когда совсем становилось худо, перебирались в буддийский Храм Чистой Земли (Цзинтусы 净土寺), что в Ароматных горах Сяншань близь Пекина. Конфискованы были не только дом и вся собственность, но самое главное – рукописи, книги и редчайшие исторические документы. Среди отобранных у У Тунаня материалов оказались его готовые уже к изданию рукописи книг «Исследования по тайцзицюань», «Мастерство расслабления», полученный от Чжан Боюня архив семьи Чжан с описанием тренировок Ян Лучаня а также материалы, привезенные из многочисленных экспедиционных поездок в Удан, Чэньцзягоу, Баоцзи, Аньхуй и другие связанные с историей тайцзицюань места. Единственное, что ему удалось спрятать, так это древнюю полуистлевшую рукопись трактата «Суждение об истоках мастерства тайцзи, передаваемого в клане Сун», подаренную другом.

Привыкшему к великосветской аристократической жизни У Тунаню очень нелегко далось это жизненное испытание, ему пришлось познать и голод, и холод, и предательство некогда близких людей. Даже заниматься тайцзицюань было нелегко, его велено было не пускать в те места, где он раньше тренировался. Однако помог случай, в «красной драгоценной книжечке» (红宝书), содержанию которой был обязан следовать каждый строитель нового китайского общества, он натолкнулся на такие слова: «если вы заболели – не надо излишне волноваться, постарайтесь сразу успокоиться, пойдите на легкую прогулку, поплавайте, позанимайтесь тайцзицюанем». Эту книжечку он всегда стал носить с собой, эта фраза защитила его и дала возможность заниматься с учениками, хотя и не в любимом парке Фиолетового бамбука (Цзычжуюань 紫竹园), а на небольшой утоптанной площадке неподалеку от Пекинской Обсерватории. В этот период, когда даже общение с ним могло навлечь серьезные неприятности, его поддерживали лишь несколько учеников, отдававших ему на пропитание часть своих и без того скудных зарплат. Этими учениками были Чжоу И (周毅), Ян Цзяцан (杨家仓), Чжан Гоцзянь (张国建) и Ли Лянь (李琏) – внук того самого врача императорской больницы, который когда-то лечил маленького У Тунаня. В то время Ли Лянь был еще школьником, у него не было денег и он ничем не мог помочь своему учителю, абсолютно бескорыстно передававшему ему свои знания. Однажды, когда У Тунань заболел, Ли Лянь выпросил у отца немного денег и купил жареную курицу, завернул ее в газету и попытался незаметно подложить ее в карман висящего на стене широкополого пальто У Тунаня. Однако У Тунань обнаружил сверток и гневно сверкнув глазами приказал бежать со всех ног и быстро вернуть курицу на место. Ли Лянь сказал, что курица им куплена, а не украдена. На вопрос учителя, откуда у школьника могут быть деньги, Ли Лянь ответил, что деньги получил от отца. Тогда учитель посоветовал отнести все же курицу отцу, так как знал, что их семья также жила очень бедно. И лишь когда Ли Лянь сказал, что купить курицу и отнести больному учителю приказал ему отец, У Тунань согласился. А как только оправился от болезни, сразу нанес визит отцу Ли Ляня. После этой встречи отец Ли Ляня, который остерегался контактов сына с У Тунанем и его занятий тайцзицюань, совершенно переменился, они стали добрыми друзьями и часто навещали друг друга. Несмотря на тяжелые лишения У Тунань не впал в уныние, в это время он заново пишет утраченную работу «Мастерство расслабления в тайцзи» (太极松功), а также целый ряд новых работ, посвященных различным аспектам теории и практики тайцзицюань. После окончания тяжелого десятилетия «культурной революции» У Тунань был реабилитирован и все его прежние регалии и занимаемые посты были постепенно восстановлены, а Пекинское отделение Палаты по изучению истории и культуры, куда он вернулся на работу, предоставило им с женой новую благоустроенную квартиру.

В 80-е годы У Тунань пользуется заслуженной славой, но слава ему уже давно не нужна, он с головой уходит в работу, связанную с исследованием и пропагандой истинного тайцзицюань, а не той спортивной сурогатной мешанины, которой пытались заменить это глубокое традиционное искусство чиновники от ушу. Являясь постоянным членом Всекитайской ассоциации ушу и членом ученого совета Всекитайского научного общества по исследованиям в области ушу, занимая такие посты, как заместитель председателя Пекинской ассоциации ушу и главный консультант Ассоциации ушу высших учебных заведений, он активно участвует во всех проводимых в области тайцзицюань мероприятиях, выступает с многочисленными докладами, показательными выступлениями и публикациями. Особенный фурор произвело его выступление на созванном в начале 80-ых годов в Зале представителей народного собрания (人民大会堂) первого круглого стола столичных мастеров ушу (首都首届武术家座谈会), где У Тунань со своим учеником Ли Лянем впервые продемонстрировал так называемое «туйшоу мастерства легкости-подвижности» («轻灵奇巧»的推手). Тогда же в начале 80-х он по своим воспоминаниям составил и опубликовал новый, хотя и сильно сокращенный вариант своей пропавшей в годы «культурной революции» книги «Исследования по тайцзицюань» (太极拳之研究), вышедший в Гонконге в 1984 году и выдержавший несколько переизданий. В этой книге отдельное место занимают исследования в области «учения о вскармливании и продлении жизни» (长寿养生学), выдвигается идея о том, что «если вместе выплавлять в одной печи боевой и оздоровительный аспекты, то можно собрать богатый урожай и в том и в другом», и теперь уже У Тунань пишет не только о важности ушу для физического и духовного здоровья китайской нации, но и о необходимости распространения этого китайского искусства во всем мире и развитии его на основе современной науки.

У Тунань всегда подчеркивал, что он прежде всего ученый и его подход к изучению боевых и оздоровительных искусств осуществлялся именно на основе научного анализа традиционной китайской и современной европейской наук. Он прекрасно владел классической терминологией древнекитайской философии и медицины, но при этом подходил к изучению феноменов «внутренней силы» тайцзицюань на основе достижений физики, химии и биологии. У Тунань первым предложил исследовать движения тайцзицюань и «выпуск внутренней силы» при помощи рентгеновских снимков костей, мышц, органов и излучения биологического поля, результаты оказались поразительными, он пытался описать это еще в своей книге «Национальное искусство тайцзицюань в научном изложении». Он одним из первых среди китайских мастеров начал с научных позиций исследовать свойства человеческой биоэнергии (生物电) как в плане боевого применения, так и для здоровья человека. Он установил, что у нетренированного по методам тайцзицюань и цигун человека степень раскрытия пор кожных покровов довольно незначительна, в то время как у мастеров именно через поры осуществляется так называемое кожное дыхание всем телом, что позволяет манипулировать биологической энергией, выпуская ее на достаточно большое расстояние, а также затягивая ее извне. Подобная энергетическая сила с одной стороны способствует укреплению иммунитета и общего здоровья организма, с другой стороны, так как биоэнергия носит микроволновый (微波) характер движения частиц, за секунду проходя до трехсот тысяч километров, то с ее помощью можно как бы сканировать любой из окружающих объектов, что особенно важно в бою для того, чтобы уже на расстоянии определить намерения противника и в нужный момент отреагировать. Все эти вещи У Тунань многократно проделывал на собственном опыте, что в несколько раз усилило его способности использования «дистанционной» силы тайцзицюань.

Важно отметить, что как ученый У Тунань никогда не прекращал и активной преподавательской деятельности в крупнейших вузах страны. В это время он много общается с молодыми студентами Пекинского Университета, организовавшими Ассоциацию ушу высших учебных заведений (高校武术协会), он даже становится главным консультантом этой организации и принимает самое активное участие во всех ее мероприятиях. Его очень радовала мысль, что эти будущие молодые ученые продолжат начатое им дело научного исследования тайцзицюань. Он предлагает им исследовать свое мастерство с использованием не только рентгеновских лучей, но и целого ряда других видов высокоточного технического оборудования. И эта работа была начата.

Особенно много внимания он всегда уделял теме оздоровления и продления жизни. В поздние годы жизни он разработал целую концепцию так называемой «здоровой и приносящей пользу обществу старости». Суть ее он видел в том, что обычно только к среднему возрасту человек приобретает те знания и опыт, которые наиболее ценны для общества, однако по причине того, что вследствие естественного возрастного ослабления имунной системы он начинает в большей степени подвергаться различным заболеваниям, ускоряющим процесс старения и разрушения организма, то достаточно быстро выходит из активной общественной жизнедеятельности и довольствуется уже только участью стороннего наблюдателя. Такое положение дел не только резко снижает эффективность и темпы развития общества, но и отнимает у него огромные средства на содержание ставших уже бесполезными для него людей, для многих из которых уже само по себе положение «иждивенца» является моральной травмою, не говоря уже о страхе быть обузой для родных и близких. Отсюда очевидна актуальность создания «системы активного и здорового долголетия», именно над созданием такой системы и работал У Тунань в последние годы. И здесь ему помогали его обширные знания в области медицины и традиционного китайского «учения о вскармливании жизни», с позиций единой концепции рассматривающих практически все виды творческо-гармонизирующей жизнедеятельности человека. Эта концепция объединяет природу и общество, охватывает методы саморегуляции человека с ними через дыхательную гимнастику, боевые искусства, геомантию, астрологию, сексуальную практику, практику винопития, диетологию, здесь даже теория и практика управления государством, политика и экономика базируются на тех же гармонических принципах, что, например, живопись и стихосложение. Пришедшее из глубины веков, и трансформировавшись по мере развития культуры, оно вросло в плоть и кровь традиции во всем ее многообразии, стало неотъемлемым для самого образа жизни китайцев универсальным искусством жизнетворчества. Имено правильное следование данному учению с учетом современных научных знаний и система специальных тренировок способны оказать решающее воздействие на том переломном возрастном этапе, от которого зависит, с какой скоростью и каким образом в дальнейшем будет происходить процесс старения и разрушения организма. Как говаривал У Тунань, сколько бы еще открытий сделал бы для людей Энштейн, если бы дожил до ста двадцати лет в полном здравии и ясном уме. Он знал, что по данным науки, сто двадцать лет — это реальный биологический срок жизни человеческого организма, и лишь только сбои в функционировании различных его составных частей ведут к нарушению работы всей системы и приводят к преждевременной смерти. У Тунань задался целью путем саморегуляции преодолеть подобное противоречие и дожить до сто двадцатилетнего рубежа, проводя научный эксперимент на собственной жизни. И он, скорее всего, достиг бы цели, если бы не трагическая случайность, нарушившая все его планы. А так все шло хорошо, У Тунань преуспел и в здоровьи и в долголетии, после того, как он прошел столетний рубеж, ему неоднократно присуждали звание «человека, входящего в десятку самых здоровых долгожителей страны». В эти годы он продлжает свои неутомимые исследования и пишет ряд статей, среди которых особое место занимают «Суждение о родовой энергии-цзунци» (宗气论) и «О четырех видах мастерства в тайцзицюань» (关于太极拳的四种功), которые не только раскрыли для любителей тайцзицюань долгое время скрывавшиеся традиционными мастерами тайны данного искусства, но уже при жизни У Тунаня были признаны классическими.

В целях осуществления идеи научного подхода к тайцзицюань и его общей регламентации У Тунанем был заново откорректирован тренировочный комплекс «фиксированных позиций» (динши ляньгунцзя 定势练功架) в соотнесении его с комплексом «непрерывных форм» (ляньши таолу 连式套路), таким образом в одно целое были соединены «тренировочный» комплекс (ляньцзя 练架) и «прикладной» (юнцзя 用架), что также раскрыло людям массу подлинных тайн тренировки мастерства этого уникального искусства и его боевого применения. Система преподавания тайцзицюань состояла из трех этапов: сначала необходимо изучить базовый комплекс с «фиксацией форм» (динши 定式), в котором каждая позиция разбивалась на целый ряд небольших с фиксацией движений. Сама фиксация положений тела представляет собой ничто иное, как «практику стояния в столбе» (чжуанбугунфу 桩步功夫) – основу основ «внутренних» направлений ушу. Выполнение комплекса с «фиксацией форм» производилось по мере роста мастерства на трех уровнях – в высоких (гао 高) стойках, средних (чжун 中) и совсем низких (ди 低). Время подобного «замедленного» (хао 耗) выполнения комплекса могло достигать нескольких часов. Целью второго комплекса «непрерывных форм» (ляньши 连式) было такое их соединение, когда даже трудно различить, где кончается одно движение и начинается другое. Этот комплекс, суть которого в мгновенном «переключении» с одного боевого приема на другой без потери мягкости, был переходным для освоения непосредственно прикладного (юн 用) «малоамлитудного» комплекса (сяоцзя 小架) и занимал по времени около десяти минут. «Малоамплитудный» комплекс был скоростным и выполнялся в очень низких стойках в течении всего двух минут, хотя содержал в себе такое же количество движений, что и в двух предыдущих комплексах. Очевидно, чтобы проделать такое количество движений на такой скорости и без напряжения, необходимо отменное «мастерство поясницы и ног» (яотуйгунфу 腰腿功夫). Только по достижению такого уровня мастерства переходили к углубленному освоению практики «толкания руками» туйшоу.

У Тунань считал, что тайцзицюань и входящая в него практика «толкания руками» туйшоу являются неким особым явлением в сфере культуры и искусства, при этом он обобщил тренировочные методы так назваемого «мастерства трех уровней» (саньбу гунфу 三步功夫) с «четырьмя видами мастерства» (сыгун 四功) (а именно — «мастерством расслабления» (сунгун 松功), «мастерством технических приемов» (чжаогун 着功), «мастерством внутренней силы-цзинь (цзиньгун 劲功), «мастерством энергии-ци» (цигун 气功) ), его изыскания показали важность и руководящее значение для тайцзицюань занятий цигун. В планы У Тунаня, которым к сожалению не суждено было осуществиться, входило написание специальной книги по тайцзицигун, о чем он сообщает в предисловии к вышедшему уже после его смерти сборнику «Избранные работы по тайцзицюань мастера У Тунаня» (吴图南太极拳精髓). Несмотря на постоянную занятость и неподъемный груз забот, У Тунань всегда обладал невероятно тонким чуством юмора, любил пошутить и считал, что смех является одним из средств продления жизни, на все трудности жизни он отвечал своей доброй неповторимой улыбкой. А поделиться секретами долголетия его просили многие. Ли Лянь в своей книге «Подлинный прикладной комплекс тайцзицюань от Ян Шаохоу» (杨少侯太极拳用架真诠) рассказывает, как однажды в 80-е годы пришел к У Тунаню домой, куда специально приезжалала делегация журналистов с вопросами о секретах долгой жизни, о диете и так далее. Поглаживая бороду, он со свойственным ему юмором сказал им: «на протяжении всей моей жизни я всегда любил есть много мяса, пить много вина и много курил трубку, но секрет моего долголетия все же не в этом, а в занятиях тайцзицюань, жизнь заключается именно в движении». В улыбке У Тунаня таилось гораздо больше, чем просто способность при всех обстоятельствах сохранять уравновешенность и доброе отношение к людям. Это также являлось проявлением глубоко укоренившегося в нем главного принципа тайцзицюань «мягкостью преодолевать жесткость». Один из учеников У Тунаня – Чжоу И рассказывал, как у них, молодых крепких парней, никак не получался один из приемов, связанных с бросковой техникой, У Тунань же, которому тогда уже перевалило за девяносто, делал все с невероятной легкостью. Чжоу И вместе с другими, выбившимися из сил учениками, стал уговаривать учителя раскрыть секрет, как он это делает. У Тунань ответил, что в момент броска нужно всего-навсего улыбнуться и все получится. Но когда он затем увидел «искареженные» улыбками лица пыжущихся учеников, громко рассмеялся и долго не мог остановиться от смеха, глядя на их недоумение. Лишь по прошествии многих лет практики тайцзицюань Чжоу И понял, что улыбка эта возникала не от волевого приказа, а совершенно естественно за счет ослабления мышц рта при высшей степени расслабленности всего тела, необходимой для выполнения этого приема.

В томе современной Большой китайской энциклопедии, посвященной ушу, о мастерстве У Тунаня говорится, что он «вбирал все лучшее, что было присуще разным мастерам, преемствуя уже имеющееся и создавая новое, формируя некий особый индивидуальный стиль. Позициям его кулачного искусства были свойственны переходы от сжатости к развернутости, легкость-подвижность с кажущейся беззаботностью, беспрепятственность и всепроникаемость, необычайная красота и отточенность внешней формы движений. Что касается его мастерства в практике «толкания руками» (туйшоу), то здесь он свободно делал с людьми все что хотел, абсолютно незаметным, непостижимым способом мог атаковать любой частью тела и никто не успевал даже заметить атаку. По поводу непосредственно боевого аспекта можно отметить, что его излюбленными приемами было «бить силу на перехват» (打截劲) и «выпускать силу уже почти касаясь внешних покровов» (临皮劲和放劲), однако исключительным мастерством У Тунаня считается использование «пространственной» (дистанционной) силы (凌空劲), некоторые рассматривают ее как главную основу мастерства».

Когда зимой 1984 года У Тунаню исполнилось сто лет, это явилось событием в мире мастеров ушу. Чествовали старого мастера на государственном уровне, в этом мероприятии помимо мэра города Пекина и представителей Госсовета КНР, также участвовали высшие чиновники Спорткомитета КНР, Пекинской Академии ушу, Всекитайской ассоциации ушу, а также многие известные мастера боевых искусств Китая, деятели культуры и науки. Именно тогда он был награжден государственным памятным знаком и знаменем «за вклад в преподавание ушу». Весной того же года У Тунань принимает участие в проводившемся в городе Ухань первом крупном международном форуме, посвященном тайцзицюань, куда съехались представители многих стран мира. На этом форуме У Тунань выступал и в демонстрационной программе, и в научно-дискуссионной, прочитав почти трехчасовой доклад по истории, теории и практике тайцзицюань, который был встречен с огромным интересом. Все последующие годы также были насыщены различными событиями и мероприятиями, в которых У Тунань активно участвовал, наиболее значимыми из них были его выступления на крупномасштабном Съезде по культурному обмену между исследователями тайцзицюань Японии и Китая в 1985 году и Всекитайской научно-исследовательской конференции по ушу в 1987 году. А в 1988 году Китайский международный комитет по ушу на специальном собрании вручил У Тунаню особую награду «за вклад в развитие ушу».

Зимой уже в начале 1989 года У Тунань с женой отдыхал в лечебном пансионате для заслуженных деятелей искусств, где из-за слабого отопления заболел воспалением легких. Он очень переживал по этому поводу, так как собирался принять участие в одном из крупных форумов, посвященном китайскому ушу. Для скорейшего выздоровления молоденькая медсестра предложила ему принять антибиотики, которые вызвали у У Тунаня алергический шок и острую сердечную недостаточность. У Тунань, прекрасно разбиравшийся в медицине, понимал, что дни его сочтены, но вел себя с невероятным достоинством и спокойствием. Когда его ученик Чжоу И приехал к нему сделать массаж с помощью «выпускания» своей энергии-ци (发气) и попытался приободрить, что он скоро поправится, У Тунань с грустной улыбкой указал на свои распухшие ноги и сказал: «эх, малыш Чжоу, ты же знаешь постулат китайской медицины – для женщин показатель скорой смерти голова, а для мужчин – ноги». При этом У Тунань не позволял чтобы к нему не допускали гостей и не желал общаться с ними лежа на кровати, только сидя. Сидеть же он старался так, как делал это обычно по правилам тайцзицюань — с ровной спиной и «подвешенной» макушкой. «Свет духа», обильно лившийся из глаз старого мастера, вводил посетителей в заблуждение, им казалось, что он абсолютно здоров и полон сил. Как-то навестить его приехал один из знакомых любителей тайцзицюань. У Тунань встретил его сидя на диване, как всегда радушно начал разговор, никак не проявляя, насколько на самом деле тяжело его состояние. Его приятель ни о чем не подозревая проболтал с ним полдня, думая, что болезнь не тяжела. Находившийся в доме Ли Лянь, пошедший по стопам своего знаменитого деда и тоже ставший к тому времени врачем, увидел, что «сердечный жар» учителя начинает усиливаться и стал уговаривать его прилечь, на что У Тунань сказал ему: «тигры не умирают лежа на подстилке, да, человек умирает, но путь-дао его неуничтожим».

Похоронили У Тунаня на Пекинском общественном кладбище «Вечного спокойствия» (北京西郊万安公墓), что находится в западном пригороде столицы. Там покоятся самые знаменитые люди Китая и расположено оно рядом с его любимыми Ароматными горами Сяншань, где когда-то находились те самые «дворцовые резиденции» (Ванфу), спасавший его когда-то от холода и голода Храм Чистой земли (Цзинтусы) и куда он так любил всегда приходить, чтобы насладиться ароматом особых произрастающих здесь благоухающих деревьев, пением птиц и воспоминаниями далекой молодости. Место для могилы У Тунаня и его жены, расположенное по всем правилам китайского искусства геомантии фэншуй и потому очень дорогое, было куплено еще при жизни учителя его приемным сыном и учеником Ма Юцином, который, живя в Гонконге стал довольно успешным предпринимателем и вполне состоятельным человеком. Часть денег внес и популярный ныне в Сингапуре мастер Шэнь Баохэ (沈宝和), который в юности учился у У Тунаня, а затем перешел в ученики к Ма Юцину. Интересно, что У Тунань и его жена госпожа Лю Гуйчжэнь, ненадолго пережившая своего мужа, часто посещали свою могилу при жизни. Надпись на каменной плите сделана самим У Тунанем и что также было очень дорого для него – его могила находится рядом с могилой того самого врача Ли Цзыюя, который лечил У Тунаня в детстве, который определил его жизненный путь, посоветовав отдать почти безнадежно больного мальчика в школу тайцзицюань мастера Цюанью и который позже в Университете обучал юношу У Тунаня премудростям китайской медицины и учения о «вскармливании жизни».

За свою жизнь У Тунань воспитал немало учеников, для того, чтобы передавать и развивать его техническое искусство и само мировоззрение относительно ушу, Пекинская ассоциация ушу специально создала «Общество исследований ушу направления духовного наследия У Тунаня» (吴图南武术研究社). На данный момент это Общество как в Китае, так и за рубежом уже насчитывает несколько тысяч человек, именно им в 1991 году была опубликована книга «Избранные работы по тайцзицюань мастера У Тунаня». Руководителем Общества до последнего времени был ученик У Тунаня – Чжан Гоцзянь.

Но не только в Китае чтут память и исследуют наследие У Тунаня, в самых разных странах создаются Общества и Исследовательские центры, подобные Пекинскому. В России на базе Московской федерации ушу при поддержке одного из учеников У Тунаня – мастера Чжоу И было создано Исследовательское общество «Тайцзи», целью которого является изучение китайской оздоровительной культуры в целом и в особенности – наследия мастера У Тунаня. Руководитель его на настоящий момент — Андрей Милянюк, кандидат исторических наук, китаист, ученик мастера Чжоу И. В работе Общества принимают участие крупные востоковедные организации, такие, как Институт Дальнего Востока Российской Академии Наук, Институт стран Азии и Африки при Московском государственном Университете и др. Общество «Тайцзи» организует научные экспедиции в Китай по местам, связанным с историей тайцзицюань а также встречи с лучшими представителями этого искусства всех стилей, поддерживает контакты с «Обществом исследований ушу направления духовного наследия У Тунаня», а также со всеми учениками У Тунаня. Некоторые из них, такие, как Чжоу И, Юй Чжицзюнь, Хао Хуайму (郝怀木) уже побывали с практическими семинарами в России и не раз, а многие собираются сделать это в ближайшем будущем. Активная работа предпринимается нашим Обществом в плане перевода и издания книг, связанных с тайцзицюань и «учением о вскармливании жизни». Уже переведены на русский язык и вышли из печати книги Сюй Чжии «Тайцзицюань стиля У» и Чжоу И «Цигун для глаз». Готовы к печати книги Юй Чжицзюня «Тайцзицюань стиля Ян. Комплекс малоаплитудных движений и его боевое применение», Чжоу И «Тайцзигун», Милянюка Андрея «История искусства тайцзицюань» а также обширная статья по истории, теории и практике китайского искусства «внутренней алхимии» Шэнь Чжигана (沈志刚), ученика известного мастера Ван Липина (王力平). Кроме того работа идет над переводом двух основополагающих трактатов по всей системе «внутренней алхимии», а именно — «Собрание записей беседы Чжунли Цюаня и Люй Дунбиня о передаче Дао» (钟吕传道集) и «Полное собрание методов обретения сокровищницы духа» (灵宝毕法), с подробными практическими комментариями Шэнь Чжигана и Ван Липина. На русский язык уже переведены более ста трактатов по тайцзицюань разных стилей и как только будут сделаны все необходимые комментарии, они также выйдут отдельной книгой. В настоящее время осуществляется перевод всех трудов У Тунаня и ведутся переговоры с китайской стороной об их издании. Кроме того, в планах Общества также намечается перевод книг учеников У Тунаня – Ма Юцина, Чжоу И, Юй Чжицзюня, Ли Ляня, Хао Хуайму и др. Надеемся, что нам все же удастся насколько это возможно познакомить людей нашей страны с драгоценным для всего мира наследием У Тунаня и китайской культуры.


[1] Монголы и маньчжуры относятся к одной этнической группе, маньчжуры с великим почтением относились к своим некогда покорившим полмира сородичам монголам, все государственные указы всегда составлялись на маньчжурском, монгольском и китайском языках

[2] 1911 год — последний год правления Цинской династии под девизом «Сюаньтун».

[3] Улабу – монгольское имя У Тунаня.

[4] Ян Лучань, Ян Баньхоу, Ян Шаохоу (другие имена Чжаосюн, Мэнсянь) – отец, сын и внук прославились в мире именно благодаря использованию силы линкун.

[5] Касаясь вопроса продолжающейся фальсификации истории тайцзицюань, следует привести сообщение Дэна Дочерти, посетившего в октябре 1995 года деревню Чэньцзягоу. Он увидел, как старые стелы чэньских мастеров паочуй меняют на новые, где повсюду вставлено слово тайцзицюань, а заслуга создания этого искусства однозначно приписывается Чэнь Вантину (Dan Docherty «Complete tai chi chuan», The Crowood Press Ltd, Ramsbury, 1997, page 40).

[6] Великий китайский философ, даос-алхимик (?-989), друг бессмертного Люй Дунбиня, создал «Схему беспредельного» (Уцзи ту无极图), на основе которой неоконфуцианец Чжоу Дуньи (周敦颐) написал впоследствии свое знаменитое произведение «Разъяснение схем великого предела» (Тайцзи тушо 太极图说), именно это название использовал при написании своей книи о тайцзицюань Чэнь Синь.

[7] Считается, что из трех классических гадательных трактатов древности сохранился только «И цзин» (другое название «Чжоу и» 周易 – Чжоуские перемены).

[8] Иногда встречается название «Ло шуй цзи» (Сборник «Воды реки Ло» 落水集).

[9] У Тунань рассказывает о многих случаях «проверки» Ян Баньхоу, но наиболее эффектной была победа над громадного роста богатырем Да Сянцзы. У Тунань, который был двольно таки высокого роста, встречался с ним и не доставал ему даже до груди.

[10] Пу Тун был двоюродным братом последнего китайского императора Пу И (溥仪)

[11] Одно из прозвищ Чжан Саньфэна

[12] Он был не только одним из первых, но и последним учеником Чэнь Факэ. Начал обучение в 1930-м, через два года после появления мастера в Пекине, заново прошел курс в 1956 — за год до его смерти. Чэнь Факэ не имел школы и обучал только тех немногих, кого рекомендовали пригласившие его хозяева дома, у которых он жил. Вернувшись к учителю через долгие годы разлуки, Хун Цзюньшэн получил тот окончательный вариант стиля, который Чэнь Факэ сформировал к концу жизни, при этом многие техники и движения не были известны ни сыну мастера Чэнь Чжаокую (陳照奎), ни другим ученикам, учившимся ранее.

Мастер Лю Тежун

%d0%bf%d0%be%d1%80%d1%82%d1%80%d0%b5%d1%82

Мастер Лю Тежун

Мастер Лю Тежун родился 5 декабря 1950 года в Пекине. Жил с родителями в традиционых улочках «хутунах» «старого города». Мать была дочерью Ван Ланьтина (王?亭), известного мастера стиля саньхуан паочуй (三皇炮捶), состоявшего в тайной охране императора.

С возраста восьми-девяти лет Лю Тежун начал интересоваться ушу, благо среда, в которой он рос, располагала к этому: Пекин в то время был местом, где боевое искусство переживало пик развития в связи с тем, что в «старом городе» проживало много выдающихся мастеров ушу и разные школы практическими знаниями благодаря дружеским контактам и взаимному влиянию. Лю Тежун поначалу, не обучаясь ни у кого конкретно, наблюдал за теми, кто занимался по соседству, в парках, многим мастерам нравился любопытный мальчишка и они учили его различным элементам базовой техники ушу (цзибэньгун 基本功) а также приемам бросковой техники (шуайцзяо 摔跤).

Так получилось, что у матери Лю Тежуна не сохранилось детских воспоминаний о том, что ее отец Ван Ланьтин занимался ушу и был мастером: сыхэюань (四合院) — традиционное китайское жилище разделено на несколько дворов; отец тренировался на заднем, где женщины не должны были появляться. Лю Тежун был еще мальчиком, когда однажды из разговоров соседей, занимавшихся ушу, она узнала, что ее отец считается выдающимся мастером. Мать рассказала об этом сыну, дав ему наказ стать образованным человеком и пойти по стопам деда в изучении боевых искусств. Это произвело на мальчика неизгладимое впечатление.

Пятнадцатилетним подростком Лю Тежун часто ходил в парк Цзиншань. В то время там тренировались вместе два знаменитых мастера: У Биньлоу (吴斌楼), считавшийся на тот момент одним из десяти сильнейших мастеров Пекина, основатель пекинского направления стиля чоцзяо (戳脚), и Цяо Дунмин (乔东明), который не был столь известен, но уровень его мастерства был не менее высок. Через несколько месяцев наблюдений за тренировками, Лю Тежун принял решение — он захотел стать учеником Цяо Дунмина. Мастера пришлось долго уговаривать, но когда он поверил в серьезность намерений молодого человека, то дал свое согласие. Процесс обучения происходил без официального посвящения в ученики (байши 拜师) так как в стране начиналась «Культурная революция» и подобные «феодальные пережитки» были строжайше запрещены. Поначалу Цяо дунмин давал первые три базовых комплекса «длинного кулака» чанцюань (长拳) (не путать с современными спортивными комплексами), а затем перешел к освоению различных техник, относящихся к стилю чоцзяо фаньцзы цюань (戳脚翻子拳).

Цяо Дунмину на тот момент было уже больше семидесяти лет. Он занимался каждый день по три раза Помимо мастерского владения чоцзяо, он был специалистом по использованию различного вида тайного оружия, владел в числе прочего редкой и очень сложной техникой «летающего метеорита» — выполнял упражнения с бронзовым грузом в форме головы дракона размером с кулак, закрепленным на веревке длинной восемь-десять метров.

«Культурная революция» сильно ударила и по семье Лю Тежуна: были конфискованы или уничтожены хранившиеся в доме ценности и реликвии, оставшиеся в наследство от Ван Ланьтина, погибли ценнейшие рукописи по каллиграфии, которой увлекалась мать юноши. Семья стала жить очень бедно, молодой человек еще не зарабатывл себе на жизнь, но он чем мог помогал своему учителю Цяо Дунмину, выполнял работу по дому, зимой топил печь. Отношения между учителем и учеником сложились очень теплые, по настоящему родственные. Цяо Дунмин прожил практически сто лет. У него было замечательное здоровье. Он частенько говаривал, что считает своим расцветом возраст между шестидесятью и семидесятью годами.

Со своим вторым учителем Ма Цюаньфу (马全福) Лю Тежун познакомился в возрасте тридцати с небольшим лет, мастеру на тот момент было около пятидесяти. Встреча произошла случайно. Ма Цюаньфу опоздал на встречу представителей различных школ ушу, когда вошел в зал, мест уже не было. Лю Тежун заметил это, уступил мастеру свое место и позаботился о нем, предложив ему чай и фрукты. Ма Цюаньфу понравился вежливый молодой человек, он расспросил его кто он и чем занимается. Оказалось, что Ма Цюаньфу был хорошо знаком с его учителем, после этого предложил Лю Тежуну пойти к нему в ученики.

Ма Цюаньфу называл то, чем занимался «четыре искусства трех мастеров в едином сплаве» (сань мэнь сы и ), у него было три учителя, у которых он обучился тайцзицюань стиля Ли (Ли ши тайцзицюань 李式太极拳), багуачжан (八卦掌), шаолиньцюань (少林拳), жуитунбэй (如意通背). Занятия боевым искусством было единственной страстью в жизни Ма Цюаньфу. Особенностью его преподавания было следование реальному применению кулачной формы в бою, исследование связей между стилями, рассмотрение одного и того же движения или приема с позиций разных школ. При этом он не занимался кропотливой систематизацией изучаемого материала, учил без записей, искренне передавая ученикам все, чему научился сам. Всего вместе с Лю Тежуном у учителя Ма было шесть ближайших учеников. Учитель был довольно суров и те, кто не удовлетворял его по характеру, отношению к тренировкам, образу жизни, надолго в учениках не задерживались. А вот трудолюбивый и упорный Лю Тежун стал самым близким и любимым его учеником, он как бы стал членом семьи мастера и проводил вместе с ним все свободное время.

Ма Цюаньфу ушел из жизни рано, не достигнув семидесятилетнего возраста. Он был потомком знатной аристократической семьи, поэтому события «культурной революции» сильно отразились на нем и нанесли непоправимый урон его физическому и психическому здоровью.

Лю Тежун как и его учителя старается сохранить и передать полученные им традиции боевого искусства. У него много учеников как в Китае, так и зарубежом. Немало учеников теперь и в России.

В настоящее время Лю Тежун является заместителем главы правления Всекитайской ассоциации тайцзицюань стиля Ли, судьей высшей категории на соревнованиях по различным стилям ушу.

«Учение о вскармливании жизни» (яншэнсюэ 养生学) как одна из основ культурного единства Китая

zufusunziЗа свою долгую историю Китай неоднократно переживал тяжелые времена, нашествия, восстания, эпидемии и другие потрясения. Многие из окружавших Китай могущественных цивилизаций уже исчезли с лица Земли, а Китай до сих пор сохраняет свою самобытность и культурные традиции, где спокойно уживаются такие различные философско-религиозные направления, как даосизм, конфуцианство и буддизм. На наш взгляд, одной из причин такого философско-религиозного синкретизма является возникшее на заре китайской цивилизации «учение о вскармливании жизни».

Это учение и связанные с ним практики самых разных направлений позволяют более полно представить характерные особенности мировоззренческого базиса китайской цивилизации. Традиционную медицину, цигун, ушу, геомантию, астрологию, алхимию, сексуальную практику и практику винопития вернее рассматривать в контексте общей концепции, объединяющей природу и общество в целом, включая все сферы творческо-гармонизирующей деятельности человека, где теория и практика управления государством, политика и экономика, базировались на тех же принципах, что живопись и стихосложение.

Общий понятийный аппарат определял структуру традиционных представлений о мире и Вселенной, в рамках которого «вскармливание жизни» — одно из важнейших звеньев. Закодированные в иероглифических знаках-символах базовые понятия могли быть объектом различных дискуссий между сторонниками различных философских (зачастую одновременно и политических) направлений Китая, они по разному трактовались, однако набор их оставался довольно устойчивым. Это отчасти обуславливалось тем обстоятельством, что независимо от «школы» сохранялось глубокое преклонение перед «золотым веком» древних совершенномудрых, оставившим понятийное наследие, изменить которое считалось недопустимым. Языком именно этих категорий была впоследствии записана и доктрина буддизма, превратившись при этом в традиционно китайское учение. Все это способствовало синкретизму китайской культуры, размытости границ между различными направлениями философско-религиозной мысли. Носители этого древнейшего учения практиковали «вскармливание жизни» вне зависимости от местности, общественного статуса, профессиональной или доктринальной принадлежности. В китайской истории нет ни одной заметной фигуры, которая не внесла бы в развитие данного учения свой вклад.

Являясь неотъемлемой частью древнейших мироустроительных концепций, первобытной магии и культов плодородия родо-племенного общества, представления о «яншэн» в разной форме способствуют самому формированию культурной традиции, однако о законченном учении можно говорить к эпохе Чуньцю-Чжаньго (YIII-III вв. до н.э.). Свидетельство тому – специфическая терминология трактатов по медицине, диетологии, фармакологии, геомантии, сексуальной практике, рисунков оздоровительных упражнений цигун и т.д. Предположения о более ранних корнях «яншэн» дают раскопки иньской культуры, в числе находок медицинские инструменты и прототипы традиционных игл, что указывает на существование меридиональной теории строения человека и представлений протекающей по ним таинственной жизненной энергии «ци» (气). Среди первых пиктограмм помимо энергии «ци» зафиксированы понятия формообразующей эссенции «цзин» (精) и духа «шэнь» (神), то есть тех первоначал, на основании и строится «вскармливание жизни».

Даже управлению Поднебесной, как говорится в «Люй-ши чуньцю», мудрец И Инь обучал основателя иньской династии Чэн Тана через искусство регуляции энергетических каналов, сравнивая строение тела человека с государственным устройством. Мышление древних китайцев во многом строилось на принципе аналогии, свойственному симпатической магии. По этой причине подход к самым разным сферам жизнедеятельности осуществлялся при помощи одной и той же космологической схемы.

Помимо различных направлений оздоровительных систем, объединенных ныне под словом «цигун» (气功 практика с «ци»), в чжоускую эпоху появляются и первые стили воинского искусства, в которых активно используется «культивация энергии-ци». С мастерством в различных областях «яншэн» связывают имена основателей первых религиозно-философских направлений (Лао-цзы, Конфуция и др.), а также мифических императоров и святых древности.

Особую роль в учении «яншэнсюэ» занимали представления о мироустроительных функциях императора-«сердца» (носителя Благой силы жизни и судьбы «Дэ» [德] Поднебесной) и участии в этом процессе чиновничьего аппарата как системы жизненных «органов» государства-«тела». С появлением первых централизованных империй происходит объединение культур разноплеменных царств, унификация их верований и устоев, прекращается плюрализм философских школ эпохи Чжаньго. «Учение о вскармливании жизни» также обретает еще большую системность. В нем выделяются два направления, одно из которых условно можно назвать «прагматическим», другое – «мистическим». К первому можно отнести знаменитых врачей и философов-практиков, таких как «китайский Гиппократ» Чжан Чжунцзин, Бянь Цяо, Хуа То, Тао Хунцзин, Дун Чжуншу, Лю Ань, Цао Цао и др. Распространяются диетологические практики «отказа от пищи» (бигу 辟谷) и методы лечения руками на расстоянии (фаци 发气). С другой стороны у тронов Великих владык, не желавших расставаться с жизнью, всегда собирались разного рода маги и колдуны, обещавшие «бессмертие». Появились направления «внешней» и «внутренней» алхимии. Однако после гибели некоторых сановных особ от сильнодействующих снадобий, «внешняя» алхимия все больше превращалась в средство «самосовершенствования» и «культивации энергии-ци» и активно заимствовала все достижения «прагматиков».

В первые века нашей эры в Китай активно начинает проникать буддизм. Традиция приписывает родоначальнику чань-буддизма Бодхидхарме привнесение в китайское искусство «вскармливания жизни» некоторых специфических видов статической медитации, технические приемы индийской йоги и боевых искусств. Вместе с тем уже в первых буддийских трактатах по «вскармливанию жизни» (напр. «Методы регуляции ци», «Наставления о требованиях к поглощению ци», «Суждение о методах лечения при помощи ци» Тань Луаня) имеют место все те же фундаментальные понятия «цзин», «ци», «шэнь». А многие известные буддисты (в том числе Хуэй Сы – основатель школы Тяньтай) и вовсе занимались чисто даосской алхимией.

Период расцвета китайской культуры (Суй, Тан, Пять династий – YI-X вв.) связан с ее интенсивным проникновением в сопредельные страны – Японию, Корею, Вьетнам и др. Китайская традиционная культура являлась одним из средств политического влияния. Медицина, ушу, цигун, каллиграфия и другие области «яншэн» стали наиболее эффективным способом «мирного вторжения» за пределы страны. По мере дальнейшего укрепления государственных институтов искусство «вскармливания жизни» наряду с традиционной медициной вошло в каркас официальной науки, специальные группы чиновников и ученой элиты на самом высоком уровне занимались исследованиями в данной области. Под руководством таких корифеев, как Чао Юаньфан, Сунь Сымяо, Люй Дунбинь и т.д. составлялись гигантские энциклопедические труды, в которых обобщался весь предшествующий опыт. Ярким примером характерного процесса синтеза буддийских и даосских идей стало творчество поэта, художника и философа Ван Вэя, практиковавшего самые различные методы культивации жизненной энергии. Мастерами «вскармливания жизни» прославились великие поэты Ли Бо и Ду Фу, которые и стихосложение рассматривали в качестве мощнейшего средства культивации ци. Еще более выдающимся мастером считался знаменитый поэт и государственный муж Китая Бо Цзюйи.

Период Сун-Юань (X-XIY вв.) явился новой вехой в систематизации, распространении и популяризации знаний о «вскармливании жизни», что было вызвано развитием книгопечатания, редкие рукописи стали доступны массовому читателю. Несмотря на разграничение доктринальных позиций конфуцианства, даосизма и буддизма в результате политической борьбы, специализацию нерасчлененной прежде натурфилософской мудрости, неуклонно нарастал и процесс синтеза «трех учений» в единую культурную традицию, одним из интегрирующих блоков которой стало общее для всех древнее «учение о вскармливании жизни». Наиболее яркими личностями в этот период можно назвать даосов Чжан Бодуаня и Чжан Саньфэна, полководца Юэ Фэя, конфуцианцев Су Дунпо, Оуян Сю, Ван Аньши, Чжу Си. Буддийское направление продолжали Чжэн Дэсюй и Чжоу Дуньи, которых также можно отнести и к конфуцианцам.

В период Мин-Цин (XIY-XX вв.) началось проникновение в Китай элементов западной культуры и науки. Миссионерское христианство не оказало сильного воздействия на мировоззрение китайцев, однако устои традиционных представлений несколько пошатнулись при столкновении с наукой и техникой Запада. Промышленное производство, огнестрельное оружие и т.д. продемонстрировали, особенно в конце династии Цин, превосходство Запада в техническом плане, но это не сильно затронуло область знаний о «вскармливании жизни», где Запад не имел достойной альтернативы. Стране с тысячелетней духовной традицией западная медицина могла предложить лишь «механическое» лечение недугов в обмен на экологическую мудрость ее святых-совершенномудрых, подходивших к миру с позиций гармонии духа и формы, неразрывной связи микро – и макрокосма, учивших совершенствованию не только ради устранения причин заболеваний, но и для того, чтобы поднять человека на новую эволюционную стадию развития. Интерес к «яншэн» неуклонно возрастал, именно в это время было написано больше всего работ по этой тематике энциклопедического характера. Появились стили ушу «внутреннего» направления, такие, как тайцзицюань, синъи и багуачжан, которые помимо чисто боевой имеют и ярко выраженную оздоровительную направленность.

И в наше время, несмотря на небывалый рост науки, «учение о вскармливании жизни» не теряет своей актуальности. Китайский подход к миру с точки зрения гармонии и пользы для жизни породил целый ряд «бумов» на Западе. Повсюду во всех странах происходит массовое увлечение геомантией-фэншуй, цигуном, ушу и т.д. При этом древние знания синтезируются с последними достижениями современной науки. «Учение о вскармливании жизни», восходящее к древнейшим культовым представлениям первобытного общества, трансформировалось по мере развития культуры, приобрело универсальный концептуально-законченный вид, вросло в плоть и кровь традиции во всем ее многообразии, стало неотъемлемым для самого образа жизни китайцев универсальным искусством жизнетворчества во всех видах человеческой жизнедеятельности.

О мастере Ли Гунчэне

ligunchen

Мастер Ли Гунчэн

Ли Гунчэн родился 23 января 1942 года в Пекине. Увлекшись в юности боевыми искусствами, он и поныне ни на день не прекращает многочасовых тренировок. В разное время учился у многих именитых мастеров различных направлений ушу, глубоко постиг суть науки боевой схватки. Поначалу Ли Гунчэн стал известен как специалист по стилям саньхуан паочуй (三皇炮锤) и тайцзицюань (太极拳) школ Чэнь (陈), Ян (杨) а также редкой школы «сводного» (цзунхэ 综合) тайцзицюань.

В 1977 году Ли Гунчэн познакомился со знаменитейшим пекинским мастером стиля багуачжан (八卦掌) школы Лян (梁) — Ли Цзымином (李子鸣), который давно наблюдал за его тренировками и был рад принять столь усердного и талантливого человека к себе в ученики. Ли Гунчэну понравилось, что техника багуачжан «оживляет» шаг тайцзи и при этом сохраняет столь характерное для тайцзицюань виртуозное мастерство владения поясницей. Посмотрев на то, как в течении 3-х месяцев Ли Гунчэн тренирует одно-единственное движение «чайника» (чаху 茶壶), Ли Цзымин предлагает ему вместе с другим прилежным учеником – ныне знаменитым мастером – Ма Чуансюем (马传旭) войти в число официальной группы учеников. Искренний от природы, Ли Гунчэн выразил сомнение относительно того, может ли он войти в число восьми первых учеников Ли Цзымина, для него обряд посвящения в ученики представлялся настолько священным, что он не решался пройти его так быстро. Но при организации второй группы Ли Цзымин уже настоял на том, чтобы имя Ли Гунчэна было официально внесено в список его ближайших учеников.

С тех пор на тренировки искусства багуачжан ушло более тридцати лет. Особенностью мастерства Ли Гунчэна является одновременное совершенствование «внутренних» и «внешних» аспектов техники, хотя предпочтение все же отдается наработке особых внутренних способностей (нэйгун 內功). Технический арсенал включает в себя методики и упражнения различных направлений ушу, в том числе элементы багуачжан школы Инь (尹), а также стилей тунбэйцюань (通背拳), саньхуан паочуй и др. За физическую силу и крупное, не типичное для китайца телосложение, в кругу мастеров боевых искусств его прозвали «великаном Ли» (да Ли 大李). Второе прозвище — «Записная книжка» (бицзибэнь 笔记本) — было дано друзьями за его способность с первого раза запоминать не только длинные тексты тайных наставлений-речитативов, но и любые, самые сложные комплексы движений. Его особенно ценят как мастера «рукопашного боя» стиля багуачжан (багуа саньшоу 八卦散手), в этом плане им подготовлен целый ряд известных бойцов высочайшего уровня. Один из этих учеников — мастер Ли Шицюань (李世全), занимающий пост секретаря Пекинского общества по исследованию искусства багуачжан (中国八卦掌研究会), известен как победитель многих внутрикитайских соревнований по саньшоу.

Одновременно с этим Ли Гунчэну посчастливилось получить даосскую алхимическую традицию у такой легендарной личности, как учитель Люй Цзыцзянь (吕紫剑). Этот, до сих пор сохраняющий поразительную жизненную активность, 116-летний старец является носителем в 16-м поколении традиции даосской школы «Удан цзысяопай» (武当紫霄派) — уданской разновидности школы «Лунмэньпай» (龙门派). Несколько десятков лет Ли Гунчэн посвятил поиску «пилюли бессмертия» и уже многого сумел достичь. В свои 65 лет он настолько полон жизни и энергии, что ему могут позавидовать многие 20-летние. Люй Цзыцзянь и Ли Гунчэн часто занимаются вместе в горных пещерах, ездят по городам Китая и преподают даосскую систему практик «мастерства вскармливания жизни и совершенствования в истине посредством восьми триграмм» (八卦修真养生功) школы Цзысяопай а также мастерство багуачжан и цигун. Прекрасные отношения сложились у Ли Гунчэна с нынешним настоятелем Храма Белых Облаков (Байюньгуань) Ли Юйлинем, где расположена Всекитайская даосская ассоциация. Наставник Ли Гунчэна в Дао, он — частый гость в его семье.

Ли Гунчэн, являясь обладателем уникальных знаний как по даосскому цигун, так и по искусству цигун стиля багуачжан, продолжает ежедневно тренироваться и повышать свое мастерство. Он также много лет изучает традиционную китайскую медицину, алхимические и философские трактаты, каллиграфию, древний классический язык вэньянь.

В возрасте 40 лет Ли Гунчэн обнаружил, что способен лечить некоторые заболевания, используя движения ладоней и дыхание. Он стал помогать сначала родственникам и знакомым, которых медицина признала неизлечимо больными. За несколько лет он вылечил более пятидесяти человек, страдавших онкологическими заболеваниями и болезнями опорно-двигательного аппарата. Будучи человеком, любящим точность и аккуратность, Ли требует от больных документального подтверждения прохождения всех необходимых анализов, принимая объективные данные истории болезни, заверенные авторитетными врачами.

В настоящее время Ли Гунчэн занимает должности директора пекинского Центра изучения и развития ушу «Сообщество друзей» (聚友), члена правления Китайского научного общества по исследованию искусства цигун для пожилых людей (中国老年学会老年气功科学研究会), приглашенного члена Всекитайского общества изучения цигун (中国气功研究会), почетного директора Хэбэйского института подготовки специалистов ушу (河北武术培训学院), консультанта обществ изучения цигун Кореи, Японии и др. В 2006 году Ли Гунчэн согласился стать одним из консультантов российского Исследовательского общества «Тайцзи», а в 2007 году состоялся первый приезд мастера в Москву. В будущем планируется проведение ежегодных семинаров в Москве, перевод и издание в России ряда книг Ли Гунчэна по цигун и багуачжан (в том числе пользующихся большой популярностью в Китае «Внутреннее мастерство искусства багуа» (Багуа нэйгун 八卦內功) и 4-х томник по стилю багуачжан школы Лян).

Несколько слов о профессоре и известном мастере тайцзицюань господине Юй Чжицзюне

Выдержки из очерка Янь Ханьсюя 严翰秀

img379

Работа над книгой с мастером Юй Чжицзюнь

«Что касается исследований в области тайцзицюань, я занимаюсь этим в свободное от основной работы время, однако стараюсь, чтобы подход мой был профессиональным». Такую оценку дал сам себе профессор Пекинского университета научно-технической информации господин Юй Чжицзюнь. Обычно в соответствии с конфуцианским мировоззрением, занимавшем центральное место в китайском традиционном обществе, считалось, что следует «больше внимания уделять гражданским наукам и меньше – военному делу» (чжун вэнь цин у 重文轻武). Однако с появлением такого основополагающего труда, как «Суждение о тайцзицюань» (Тайцзицюань лунь 太极拳论) Ван Цзунъюэ (王宗岳), все больше представителей высших слоев культуры старого Китая стали обращаться к исследованиям в области искусства тайцзицюань.

Профессор Юй Чжицзюнь – ярчайший представитель современной китайской научной интеллигенции, который уже более половины века изучает различные области этого искусства, стараясь не только овладеть практическими навыками техник «толкания руками» и «рукопашного боя», но и прилагает все усилия в таком сложном деле, как внесение своего вклада в объективное и всестороннее исследование его с точки зрения историко-теоретического наследия китайской традиционной культуры. Автор данного очерка в августе 2001 года побывал дома у Юй Чжицзюня и взял у него интервью с целью уяснить, какой уникальный путь исследования боевого искусства пришлось пройти этому необыкновенному человеку.

В стремлении познать истину кулачного искусства, следовал за учителем в течении сорока лет.

Юй Чжицзюнь родился в 1931 году в городе Цзилинь. В 1950 году, закончив с отличием среднее учебное заведение, сдал экзамены и поступил в знаменитый пекинский Университет «Цинхуа» (Цинхуа дасюэ 清华大学) по специальности нефтегазовых разработок. В конце августа месяца, когда Юй Чжицзюнь уже был зачислен в состав студентов, а занятия в университете еще не начались, он стал посещать городские парки Пекина, чтобы разыскать там известного учителя У Тунаня. После недельных поисков в одно из воскресений, придя рано утром в парк имени Сунь Ятсена (Чжуншань гунъюань 中山公园), увидел там пожилого господина и, определив по описаниям, что это У Тунань, подошел к нему спросить. Выяснилось, что так оно и есть. Юй Чжицзюнь представился: «Я – судент Университета Цинхуа и очень хочу изучать у вас искусство тайцзицюань». У Тунань, услышав это, приветливо сказал: «Пойдем ко мне домой, там и поговорим».
Дом номер восемь, в хутуне Сяоань (晓安), где жил У Тунань, находился в районе улицы Сичжимэнь (сейчас в Пекине от него осталась только одна стена). Когда вошли в комнату, учитель спросил: «Ты изучал раньше кулачное искусство»? На ответ: «Изучал» был задан вопрос: «Какое именно»? После ответа «Синъицюань» последовало предложение: «Покажи какой-нибудь комплекс, а я посмотрю». Они вышли во двор, и там Юй Чжицзюнь продемонстрировал «кулак пяти первоэлементов» (усинцюань 五行拳).

У Тунань сказал: «Судя по выполнению, на тренировку такого уровня мастерства ушло, наверное, где-то лет десять». Юй Чжицзюнь ответил: «Немного меньше», хотя на самом деле, если к семи годам занятий синъицюань добавить годы, что он занимался до этого «длинным кулаком» (чанцюань 长拳), то как раз где-то и выходило десять лет. Юй Чжицзюнь ощутил, насколько точно У Тунань все понимает, и в сердце у него невольно возникло чувство глубокого уважения.

У Тунань снова спросил: «Какие боевые приемы тебе больше всего нравятся и лучше всего получаются? Попробуй их на мне, если ты меня побьешь, тогда не стоит и учиться. Ведь, если ты окажешься лучше меня, то чему ты тогда сможешь научиться»? Юй Чжицзюнь поторопился ответить: «Я пришел чтобы поклониться Учителю для изучения искусства, а вовсе не драться».

У Тунань сказал: «Нет, так не пойдет. Ты обязательно должен испробовать все в реальности». Юй Чжицзюнь, не зная что делать, ответил: «Я ударю вас, используя технику «рубящего кулака» (пицюань 劈拳)», после чего описал рукой в воздухе дугу, изображая удар.

У Тунань вздохнул и промолвил: «Так тоже не пойдет, ведь, если тебе придется где-то на улице защищать свою жизнь, ты что, будешь на самом деле так кого-то бить? Давай-ка дерись по-настоящему». Тогда Юй Чжицзюнь нанес настоящий неожиданный удар, но все же не совсем в полную силу, рука не попала в У Тунаня и ушла обратно, когда ее отбили. При этом, он успел почувствовать в силе У Тунаня что-то необычное, она возникла мощной волной совершенно внезапно, и справиться с ней не было никакой возможности. Тут же в голове появилась мысль: «Если этот пожилой господин не выдержит мой удар, то тогда действительно, по его же словам, чему мне у него учиться»? Юй Чжицзюнь попробовал ударить со всей силы, и в тот же момент почувствовал, что некая упругая сила отбросила его настолько мощно, что он в своем полете влетел в стоящую в другом конце комнаты кадку для воды. Молодой человек, совершенно не ожидавший, что может быть повержен, признал свое полное поражение. Он подумал: «Надо же, проучился десять лет, считал, что приобрел уже определенное мастерство, и не подозревал, что так легко улечу от отражающей силы столь пожилого господина», он понял, что наконец-то нашел того самого «просвещенного учителя» (минши 明师).
Встав на колени и склонив голову, Юй Чжицзюнь попытался сделать традиционный «поклон Учителю как Отцу» (байши 拜师), чтобы изучать и потом передавать его искусство, при этом промолвив: «Три года назад я прочитал вашу книгу и сразу принял решение разыскать вас, чтобы изучать ваше искусство. Сегодня моя мечта сбылась, и ваш ученик-последователь (туди 徒弟) кладет вам земной поклон как отцу-учителю (шифу 师父)».

У Тунань, придержав его, сказал: «Не нужно так, ныне уже не до того, я просто буду учить тебя и все».
Университет Цинхуа располагался довольно далеко от дома, где проживал У Тунань, поэтому Юй Чжицзюню приходилось очень нелегко в своих тренировках. Каждый день он вставал в четыре утра и где бегом, где пешком двигался вдоль рельс железной дороги из Университета к дому учителя, чтобы попасть туда к пяти утра. Тренировка продолжалась обычно более часа, и где-то в полседьмого он спешил обратно в Университет, где в восемь часов уже начинались занятия.
Конечно, прежде всего Юй Чжицзюнь стремился как можно лучше учиться в Университете и стать хорошим специалистом, однако совсем не считал зазорным совмещать учебу в Университете с упорными тренировками по боевому искусству. Вспоминая то время, Юй Чжицзюнь говорил, что он не мог отдавать кулачному искусству все свое время, но занимался им всегда, когда не было каких-либо важных дел, при этом он почти каждый день приходил к У Тунаню домой на тренировки. Частенько случалось, что и по воскресениям, обычно в полдень, Юй Чжицзюнь и У Тунань проводили время за долгими разговорами.

Обучаясь кулачному искусству, Юй Чжицзюнь заметил, что у учителя в то время не было постоянной работы, он вел бедную, но честную жизнь, такие обстоятельства жизни были следствием его аристократического прошлого. В условиях нового времени ему не полагалось ни работы, ни пенсии, он жил на средства, получаемые время от времени от искусных резных работ, других собственных творческих произведений, а также от помощи в профессиональной экспертизе и оценке предметов старины. То есть, коротал дни, довольствуясь мизерными гонорарами и случайными вознаграждениями. По этой причине Юй Чжицзюнь за весь период обучения кулачному искусству никогда ничего не ел в доме своего учителя.
Бывало, по воскресеньям, когда занятия затягивались надолго, после полудня он, оголодав, бежал в располагавшийся неподалеку рынок для ремесленников «Небесный мост» (тяньцяо 天桥), где можно было и посмотреть на тамошних «мастеров с небесного моста» (тяньцяо баши 天桥把式) и съесть дешевую чашку «поджаренной в соевом соусе лапши» (чжацзянмянь 炸酱面) или что-то тому подобное, после чего снова возвращался в Университет Цинхуа. В то время он был единственным учеником, кто изучал искусство тайцзицюань у мастера У Тунаня.
За четыре года обучения в Университете Цинхуа Юй Чжицзюнь не прекращал свои занятия с мастером У Тунанем, это касалось самых различных аспектов боевого мастерства. Более года у него ушло на освоение малоамплитудного скоростного комплекса тайцзицюань стиля Ян (ян ши тайцзицюань сяоцзя 杨式太极拳小架), переданного от учителя Ян Шаохоу (杨少候), и базового комплекса «мастерства тайцзи тридцати семи форм» (саньшици тайцзигун 三世七太极功) мастера Сун Шумина (宋书铭). Затем он принялся изучать технику меча-цзянь направления тайцзи (тайцзицзянь 太极剑) (в то время названием ее было «уданский меч-цзянь триграмм цянь и кунь» 武当乾坤剑), технику меча-дао направления тайцзи (тайцзидао 太极刀) (в то время названием ее было «меч-дао Сокровенно-сокровенного» 玄玄刀), практику «толкания руками» (туйшоу 推手) и др. Эти четыре года еще больше закалили в Юй Чжицзюне такие качества, как решительность и воля, при этом не только кулачное искусство У Тунаня, но и его глубочайшие знания в области традиционной культуры и самосовершенствования оставили неизгладимое впечатление на всю жизнь, заложили прочный фундамент для дальнейших научных исследований в области тайцзицюань.

В Университете Цинхуа Юй Чжицзюнь считался очень перспективным и делал большие успехи в освоении своей специальности. После окончания Университета его распределили в Пекинский институт нефти и газа (Бэйцзин шию сюэюань 北京石油学院). С началом трудовой деятельности Юй Чжицзюнь уже не мог как прежде постоянно ходить к У Тунаню домой заниматься кулачным искусством. Помимо напряженной работы, появившейся молодой жены, семьи и тому подобных естественных причин, были и причины политического характера. В результате постоянно проводимых чисток и новых курсов в общественном движении страны У Тунань все чаще подвергался нападкам со стороны властей. По словам Юй Чжицзюня: «В биографии У Тунаня все предельно чисто и нет ничего его порочащего, однако на тот момент любая мелочь из истории его жизни могла вызвать самые тяжелые последствия». В этой ситуации визиты Юй Чжицзюня к учителю за «преподаванием кулачного искусства» могли обернуться для последнего еще большими проблемами. Впоследствии и Юй Чжицзюнь во время «культурной революции» подвергся гонениям. В период с 1954 по 1959 гг. Юй Чжицзюнь работал с советскими специалистами в качестве переводчика во время геолого-разведывательных мероприятий. Это ему и припомнили в смутные годы «культурной революции», приклеив ярлык «советского шпиона», направили на «исправление».
Вернуться к нормальной работе он смог только в 1978 году, после очередной смены политического курса, а Институт нефти и газа, в котором работал Юй Чжицзюнь, еще в 1969 году был переведен в провинцию Шаньдун. Только в 1984 году Юй Чжицзюню удалось перевестись в Пекинский институт научно-инженерной информации (北京信息工程学院). На протяжении всего этого долгого времени у него не было никакой возможности связаться с У Тунанем, однако все эти годы он не прекращал тренировать то, чему обучал его учитель. Он ранее, бывая в Пекине, пытался разыскать учителя по старому адресу в хутуне Сяоань, но там никто не знал, куда его переселили в годы репрессий. В 1981 году Юй Чжицзюнь принимал участие в первой пекинской научной конференции по проблемам науки и искусства, там один из докладчиков сообщил ему, что в 1972 году ему посчастливилось брать уроки кулачного искусства у мастера У Тунаня. После смены политического курса У Тунаню предоставили должность в знаменитом Пекинском доме культуры и истории (Бэйцзин вэньши гуань 北京文史馆), а также новую квартиру. Юй Чжицзюнь, услышав это, чрезвычайно обрадовался и сразу же договорился со своим новым знакомым отправиться навестить учителя У Тунаня по случаю китайского Нового года (праздника весны, чуньцзе 春节).

У Тунань не встречался со своим учеником более двадцати лет. Когда Юй Чжицзюнь вошел в квартиру учителя, жена У Тунаня с первого взгляда узнала его. Она сказала: «Я помню, когда ты изучал кулачное искусство, как-то раз именно на праздник фонарей пошел большой снег, а на утро я как открыла дверь, увидела тебя, ты стоял у ворот, весь в снегу, как снежный человек, а в руках держал новогодний подарок – клецки из рисовой муки с начинкой». У Тунань спросил: «Ходили слухи, что ты уехал в Советский Союз и больше не смог вернуться». Юй Чжицзюнь с улыбкой ответил: «Да где уж там, не был я никогда в Советском Союзе». Учителя и ученика охватили горестные чувства о столь долгой разлуке, Юй Чжицзюню уже перевалило за пятьдесят лет, а учителю и вовсе было под сто.
И все же их тренировки и общение начались заново, как будто и не было расставания. Юй Чжицзюнь считает, что искусство его учителя У Тунаня было подобно «необъятности гор и морей, где не разглядишь ни высоты горного пика, ни глубины дна моря», можно только «почтительно взирать на высоту этой недоступной твердыни». К сожалению тех, кто впоследствии имел возможность по-настоящему обучаться у У Тунаня, было всего «раз-два и обчелся», если в то время не броситься спасать наследие этого человека, то в будущем сложилась бы ситуация, когда с его уходом прервалась бы и передача его искусства. Сам же Юй Чжицзюнь в молодые годы обучался у учителя в основном только базовым вещам, более глубинного потаенного содержания он тогда не успел познать. И вот учителю уже так много лет, как бы ухватить и сжать оставшееся время для того, чтобы продуктивнее и как можно полнее получить от него его ценнейшие знания и мастерство? После долгих размышлений он решил попробовать сделать это путем подробных бесед и расспросов по тем или иным аспектам. И вот после возвращения в Пекин из Шаньдуна и поступления на работу в Пекинский институт научно-инженерной информации, все свободное время Юй Чжицзюнь посвящал посещению учителя, задавая вопросы относительно своих накопившихся познаний в области многие годы изучавшегося им кулачного искусства и навыков его тренировки, по каждому из них учтиво просил учителя сделать последовательные разъяснения. Ниже мы представим фрагмент обстоятельного ответа У Тунаня на одну из тем, поднятых Юй Чжицзюнем:

У Тунань сказал: «А ты знаешь почему то кулачное искусство, которому ты обучался называется саньшици (тридцать семь 三世七)»? Есть фраза «Человек – это взаимосвязь трех миров, Небо имеет девять уровней, кулачное искусство подразделяют на семь градаций» (人为三世,天有九重,拳分七品). «Три взаимосвязи» (сань ши 三世) представляют собой Небо (天) (то, что спереди – цянь 前), Землю (地) (то, что позади – хоу 后), Человека (人) (то, что сейчас – цзинь 今), поэтому «повелителей» (чжуцзай 主宰) у человека есть трое: дыхательное горло (хоу 喉) (небо тянь 天), сердце-центр (синь 心) (земля ди 地) и поясница (яо 腰) (человек жэнь 人); что касается «семи градаций в кулачном искусстве», первую связывают с человеком, изучающим кулачное искусство самостоятельно «за пределами ворот» какой-либо школы боевых искусств (мэнь вай 门外), вторая градация говорит о вступлении человека на «обучение в школе» (мэнь нэй 门内), третья – это уже человек, достигший «определенной степени мастерства» (цзе цзи 阶级), четвертая означает возможность «стоять у алтаря школы» (дан тан 当堂) во время церемоний, пятая – это «допуск во внутренние покои» учителя наравне с близкими родственниками (жу ши 入室), шестая – «постижение» мастерства школы на самом высоком уровне (кай цяо 开窍), и седьмая – это «обожествление-святость», приобретение неких «волшебных» свойств (шэнь хуа 神化). В настоящее время многие люди ошибочно считают, что у них достаточно знаний о тайцзицюань, на самом же деле, они все еще «за воротами школы», их тренировки ничто иное, как разминка для физической силы, энергетического тонуса и все.

Ну вот, скажем, что такое понятие «сун» (расслабление 松)? Когда есть некое «растяжение» (лашэнь 拉伸), только тогда может быть расслабление-сун, только когда все «девять звеньев» человеческого тела «разомкнуты» (лакай 拉开), если все «сомкнуто», «сжато» (сочжэ 缩着), то это уже будет «напряжение-цзинь» (紧). Напряжение-цзинь нельзя считать совсем ошибочным, в тайцзицюань оно тоже необходимо. Только лишь расслабление – это как бы «одно сущностное тело» (и ти 一体), а когда одно за другим чередуются «расслабление», «напряжение», «сгибание», «растягивание», то здесь уже задействованы «два сущностных тела», за счет соединения которых только и возможно сбить противника с ног, на одном лишь расслаблении сможешь ли ты это сделать? «Одна вещь, а сущностных тела два» (и у эр эр ти 一物而二体) – это древние говорили, а не я, только тогда есть принцип действия первоначал инь-ян.

В человеческом теле существуют двенадцать основных меридианов-цзин (经), переднесерединный и заднесерединный каналы жэньмай (任脉) и думай (督脉), а еще есть восемь «необычных» канала-меридиана (ци цзин ба май 奇经八脉), кроме того еще бесчисленное количество коллатералей-ло (络) и энергетических точек сюэвэй (穴位). Все это образует контрольную и воспринимающую сети (цзяньдуван 监督网 , ганьчживан 感知网), по которым безостановочно циркулирует энергия-ци и кровь, что и называют «небесным круговоротом» (чжоутянь 周天). «Малый небесный круговорот» (сяо чжоутянь 小周天) представляет собой циркуляцию внутри человеческого организма, «Большой небесный круговорот» (да чжоутянь 大周天) – это уже макроциркуляция, происходящая у человека, находящегося между Небом и Землей, «стоящего на Земле, а головой упирающегося в Небо». «Большой небесный круговорот» как раз и составляет основу искусства «тридцати семи форм», когда человек, «свободно слоняясь, забавляется меж Небом и Землею» – а это и есть кулачное искусство. Сун Юаньцяо назвал его «мастерством тайцзи» (тайцзигун 太极功). Ключевое звено «Большого небесного круга» находится в области поясницы, потому и назвали его «повелителем». У тех, кто занимаясь много лет тайцзицюань, так и не овладел «маневренностью в перемещении» (юньхуа 运化), изъян находится как раз здесь, это еще называют «непроходимостью» (бу тун 不通). Когда верх и низ перерезаны и образуют две части – об этом говорят, как об «осиной талии» (мафэн яо 马蜂腰), то есть посередине очень тонко, а две части по краям большие, верхние конечности мельтешат сами по себе, нижние сами по себе, играя свои собственные партии, люди с таким изъяном в мастерстве просто не могут быть не побиты.
Еще одна важная особенность мастерства «тридцати семи форм» сокрыта во фразе: «Прежденебесное перемещается в обратную сторону» (сяньтянь ни юнь 先天逆运). Состояние перед тем, как человек рождается на свет, называют «прежденебесным» (сяньтянь 先天). После того, как он опустился на землю, «единое раздваивается» (и эр эр 一而二), и он «движется по ходу движения вещей» (шунь син 顺行), при этом происходит разделение на первоначала инь и ян, жесткое и мягкое, пустое и полное, переднее и заднее, правое и левое, то есть тогда и начинается постепенный путь к смерти. Когда в мастерстве «тридцати семи форм» постулируется принцип «Прежденебесное перемещается в обратную сторону», это означает, что тренировки осуществляются таким образом, чтобы процесс пошел в обратную сторону «от двойственности к единому» (эр эр и 二而一), где нет различия на первоначала инь и ян, нет четкости в проявлениях жесткости и мягкости, нет разделения на пустоту и полноту, не фиксируются принципы «раскрытия и сжатия», «если левая сторона тяжелеет, то правая становится легкой, если левая сторона становится легкой, то правая тяжелеет», ничего не нащупать руками, никуда не проникнуть взглядом, вот тогда «противник не знает меня, только я один знаю противника» (жэнь бу чжи во, во ду чжи жэнь 人不知我,我独知人), поэтому и говорят о «смутно-неразличимом пугающем теле» (хунь-э и шэнь 混噩一身). Вот это как раз и есть мастерство «тридцати семи форм», его смысл в «возвращении к безыскусной простоте и истине» (фань пу гуй чжэнь 返璞归真), таковы следующие по дороге к жизни, такую личность ни на кого не променяешь».

У Тунань говорил о том, что в старые времена после поступления в частную школу, перед началом обучения сначала нужно было прочитать так называемые «четырехкнижие и пятиканоние» (сышу уцзин 四书五经), читали изо дня в день, зазубривали наизусть, чтобы досконально все помнить, и только после этого педант учитель приступал к ведению занятий. Что касается изучения тайцзицюань, здесь метод преподавания был аналогичный. У Тунань в молодые годы стремился совсем к другому, по его словам: «Я ратовал за изменение системы образования с точки зрения научного подхода. Став профессором, я преподавал также и в Центральном отделении Национальной школы боевых искусств (Чжунъян гошу гуань 中央国术馆), для которого написал в качестве учебного материала две книги – «Национальное искусство тайцзицюань в научном изложении» (科学化的国术太极拳) и «Общее суждение о национальном искусстве» (国术概论), где пропогандировал идею отхода от старых методов обучения, на примере поговорки «изучая тайцзицюань, десять лет не выходи за ворота» (тайцзи ши нянь бу чу мэнь 太极十年不出门), критиковал медлительность этих методов. Однако сейчас я считаю, что при изучении традиционной культуры все-таки такое обучение необходимо. Ведь даже в Университете, взять к примеру кафедру истории или литературы, чтобы ее закончить все равно нужно минимум четыре года, и даже после окончания у вас есть только начальные навыки работы. Что же касается изучения искусства тайцзицюань, то здесь необходимо понимать принципы «Перемен», изучать философию Конфуция и Мэнцзы (孔孟), такие трактаты, как «Лунь юй» (Беседы и суждения 论语), «Да сюэ» (Великое учение 大学), «Чжун юн» (Учение о середине 中庸), «Сунь-цзы» (孙子), «Хуанди нэй цзин» (Канон Желтого Императора о внутреннем 黄帝内经), «Лао-цзы» (老子). Такое где уж там быстро освоить! Да еще все это внести в методы кулачного искусства, а это еще труднее задача. А если нет знаний традиционной культуры – ничего не выйдет! Учить комплекс кулачного искусства – это все равно, что зубрить книгу: выучил комплекс, тогда уже можно начинать объяснять глубже. Правда для некоторых учителей «зазубрил книгу» – чего еще, выучил кулачный комплекс и хватит, так очень трудно достичь высшего уровня мастерства. Сейчас я как раз начинаю делать для тебя дальнейшие разъяснения, после этих разъяснений ты сможешь выйти на уровень «постижения» мастерства (кай цяо 开窍), а «постижение» – это та стадия, которую неизбежно следует пройти на пути к высшему уровню «духовного просветления» (шэнь мин 神明). В противном случае вытренируешь лишь грубую физическую силу, будешь рабски копировать некий пустой шаблон, воображая что уже достиг уровня «постижения».

Юй Чжицзюнь считает, что наибольшую пользу ему принесло разъяснение У Тунаня по поводу вопроса взаимосвязи тайцзицюань с «проходимостью» (тун 通), взаимодействием «Небесных круговоротов» и поясницей. У Тунань говорил следующее: «Поясница выполняет две функции. В первую очередь, она является неким важным узлом, который сопровождает и поддерживает работу верхних и нижних конечностей тела. Во-вторых, поясница представляет собой некий сквозной проход между верхом и низом вообще. Первое относится ко всем делам, связанным непосредственно с внутренней частью человеческого организма, что можно назвать «Малым небесным круговоротом». Второе уже связывает человека с тем, что находится за пределами его тела (Небо, Земля), и это можно назвать «Большим небесным круговоротом». Во время противоборства с противником необходимо скоординировать действие «Большого» и «Малого» «Небесных круговоротов», в противном случае это неминуемо приведет к повреждению поясницы. Когда мы бьем противника, мы также бьем в его поясницу, если она у него слишком твердая и закрепощенная, а координация «Большого» и «Малого» «Небесных круговоротов» плохая, то он непременно будет сбит ударом.

Беседуя с У Тунанем, слушая ответы на свои вопросы, Юй Чжицзюнь стал по-настоящему ощущать услышанное на практике. Так, например, он гораздо глубже осознал тайный смысл и реальную методологию тренировки, скрывающиеся в классической фразе из теории тайцзицюань: «от ступней по ногам и пояснице воплощается в пальцах рук» (ю цзяо эр туй эр яо син юй шоучжи 由脚而腿而 腰,形于手指). На самом деле, когда говорится, что человек должен «головой упираться в Небо, а стоять на Земле» (дин тянь ли ди 顶天立地), за основу берется именно «центр Земли» (ди синь 地心), как раз у него «занимается» (цзе 借) сила, поясница же выступает в качестве важного соединительного узла, который обеспечивает собственную «проходимость» «Небесных круговоротов». Таким образом, и в плане здоровья, и в плане противоборства получается невообразимый для человека положительный эффект. Юй Чжицзюнь говорит: «Беседы с учителем помогли мне глубже разобраться в содержании и методологии тренировок и самих кулачных комплексов тайцзицюань. Относительно таких вещей, как практика «стояния столбом» (чжуангун 桩功) и «толкание руками» (туйшоу 推手), умение в тайцзицюань «слушать силу» (тин цзинь 听劲), «преобразовывать силу» (хуа цзинь 化劲), «выпускать силу» (фа цзинь 发劲), а также способов укреплять здоровье и «вскармливать жизнь» (цзянь шэнь ян шэн 健身养生), я узнал очень много мне еще неизвестного, я почувствовал, что мои знания о тайцзицюань многократно увеличились.

Занимаясь боевыми практиками, надо не остерегаться молодых и крепких, а больше шлифовать свое мастерство.

В течение своей жизни все время занимаясь тайцзицюань, в самых разных ситуациях и на самых разных помостах, Юй Чжицзюнь проводил поединки по туйшоу со множеством людей. В молодые годы он, как и все обыкновенные любители боевых искусств, стремился к тому, чтобы побеждать в практике туйшоу всех, именно это приносило ему чувство самоудовлетворения. С возрастом, к нему пришло новое понимание. Он считает, что в современном обществе задача состоит не в том, чтобы «побить всех в Поднебесной и не иметь противников», такая цель и нереальна. Юй Чжицзюнь говорит: «В своих исследованиях тайцзицюань я делаю упор на практике туйшоу и боевой технике, но это именно для исследования, при этом и победа здесь является предметом исследования, и поражение, как исход поединка они сплетены в единый узел». Он считает объективно существующим понятие уровня в мастерстве тайцзицюань, однако его невозможно повысить при помощи самовосхваления, точно так же, как его нельзя понизить за счет заниженной самооценки, все зависит от того, как много человек практиковался, насколько изнурял себя тренировками, как глубоко размышлял и «ломал голову» во время своих исследований, только через опыт боевых схваток достигается новый, высокий уровень мастерства.
Юй Чжицзюнь считает, что «душа» тайцзицюань и вообще китайского боевого искусства ушу лежит конечно же в сфере его боевого применения. Занимаясь исследованием тайцзицюань, следует делать это всесторонне, и при этом необходимо иметь опыт в практике туйшоу и реальных боевых схватках, пустая болтовня не поможет поднять исследования на высокий уровень. Юй Чжицзюнь очень любит практику туйшоу и очень часто проводил поединки с лучшими представителями самых разных стилей тайцзицюань.

В 1990 году Главным государственным управлением по ушу (Гоцзя ушу гуаньли бумэнь 国家武术管理部门) разрабатывались правила для соревнований по туйшоу, по этому поводу в Пекине проводилась конференция, на которую были созваны именитые мастера, специалисты и спортсмены по туйшоу тайцзицюань. После того, как правила были разработаны, организаторы конференции предложили провести пробные поединки со спортсменами по этим новым правилам. После того, как их опробовали между собой молодые спортсмены, организаторами было внесено предложение к именитым мастерам и специалистам выбрать себе кого-нибудь из молодежи и провести поединки с ними, чтобы для них был пример. Юй Чжицзюнь, не выжидая, сразу спустился на арену к представленному организаторами молодому чемпиону из Харбина и провел с ним несколько раундов. Молодой спортсмен крепко ухватился за предплечья Юй Чжицзюня и, не пытаясь провести никаких приемов, стал кружить с ним по арене. Юй Чжицзюню не удалось сразу «растворить» (хуакай 化开) его силу, в результате тому даже удалось несколько раз вывести старого мастера за пределы очерченного круга. Когда все закончилось, Юй Чжицзюнь разыскал этого спортсмена и долго с ним беседовал. Выяснилось, что тот долгое время тренировал так называемый «жесткий цигун» (ин цигун 硬气功), постоянно упражнялся в поднятии штанги, разрубал рукой кирпичи, камни, по краям его ладоней в отличие от обыкновенных людей был набит толстый слой мышечной массы, сила, с которой он мог сжимать ладони, была очень велика.
После этой конференции Юй Чжицзюнь несколько ночей не мог спать спокойно. Он все думал: «Как же это так, сколько лет тренируюсь тайцзицюань, а тут столкнулся с большой силой и не смог ни «преобразовать» (хуа 化) ее, ни «выпустить» (фа 发) свою». Получается, что «грубой силой» (чжоли 拙力) все-таки тоже можно одержать победу, нельзя стопроцентно утверждать, что «грубая сила» никуда не годится. Если мастерство в тайцзицюань не достигло совершенства, то трудно победить «грубую силу». Исследования по тайцзицюань не могут быть просто «обсуждением военных дел на бумаге», результатом некоего теоретического анализа. Без реального опыта схваток вы будете всего лишь полагаться на воображение, а на самом деле все происходит совсем не так. Юй Чжицзюнь стал стремиться к тому, чтобы самому найти причины своей неудачи и способы противостояния большой физической силе. Он считает, что главной причиной этой неудачи стала как раз нехватка опыта участия в нормированных спортивных соревнованиях, что привело к неправильным техническим действиям на площадке. Одновременно с этим он лучше осознал две вещи: первое – нельзя давать противнику прочно захватить вас, это сделать достаточно просто. Второе – нельзя все время «преобразовывать» (хуа 化) и не бить, ведь в классических трактатах по кулачному искусству ясно говорится: «преобразование уже и есть удар» (хуа цзи ши да 化即是打).

В 1992 году созданная при Государственном спорткомитете Академия ушу (Гоцзя тивэй ушу яньцзююань 国家体委武术研究院) проводила в городе Цзинань «Съезд первого созыва по обмену опытом в проведении соревнований по туйшоу тайцзицюань с показательными выступлениями». На съезде обсуждались вопросы решения возникающих во время соревнований по туйшоу проблем, для участия снова приглашены были именитые мастера, специалисты и спортсмены.
Как-то в один из дней в полдень в большом зале появился тот самый харбинский спортсмен, с которым у Юй Чжицзюня был поединок по туйшоу. Юй Чжицзюнь нашел его и предложил снова сразиться, во время поединка тот пытался таким же образом физической силой вытолкнуть за пределы круга, однако на этот раз у него совершенно ничего не получилось. Он сказал: «Учитель, ваше мастерство так сильно выросло»!
Действительно, Юй Чжицзюнь обладает некой внутренней силой, не позволяющей ему покориться судьбе и оставаться поверженным. Для того, чтобы получить разностороний опыт боевой практики, он постоянно использовал любую возможность для спаррингов с представителями самых разных направлений боевых искусств. Чтобы определить, какими методами можно противостоять бросковой технике, захватам и заломам, он специально искал партнеров-борцов, предлагал им справиться с его методами, используемыми в туйшоу, таким образом, он все время повышал свой уровень практики «толкания руками».

В 1997 году по приглашению Комитета по изучению и развитию тайцзицюань генеральной ассоциации национального боевого искусства гошу Тайваня совместно со Столичным центром боевых искусств «Тайцзи» Тайбэя Юй Чжицзюнь и еще несколько представителей континентального Китая (в их числе мастера Ли Шисинь 李士信 и Ли Бинь 李滨) приехали на Тайвань. Была договоренность о том, что во время своего пребывания они помимо чтения лекций и проведения занятий примут участие в мероприятиях по обмену опытом в области боевого применения тайцзицюань.
В ходе общения Юй Чжицзюнь понял, что некоторые из их «островных» коллег считают, что на «материке» традиция передачи подлинного мастерства тайцзицюань прервалась, и что те именитые мастера, которые приезжают на Тайвань, только и могут, что читать лекции и проводить показательные выступления, а что касается, например, практики туйшоу, то никогда не участвуют в поединках. Юй Чжицзюнь почувствовал, вроде бы он ехал не для участия в каких-либо соревнованиях, а его явно провоцируют на бой, и тут уж «толкания руками» не избежать, однако если бы он не был уверен в своем мастерстве, то изначально предпочел бы не ехать.
Он вспомнил местечко Юннянь (永年), в Китае – это родина таких великих мастеров, как Ян Лучань (杨露禅) и У Юйсян (武禹襄), там, как говорится, «сокрыты драконы и возлежат тигры» (цан лун во ху 藏龙卧虎). Раньше Юй Чжицзюнь все время подумывал о том, чтобы поехать туда для повышения своего уровня в поединках с тамошними очень сильными мастерами и проверить, насколько соответствует его собственный уровень туйшоу мастерской степени. Во время своей первой поездки в Юннянь Юй Чжицзюнь посетил несколько именитых мастеров и после поединков с ними приобрел очень ценный практический опыт.

Во время второй поездки по рекомендации друзей в Парке павших героев Хайдань (Ханьдань леши гунъюань 邯郸烈士公园) он провел поединки с четырьмя самыми лучшими местными мастерами тайцзицюань. После окончания всех этих поединков, появился физически очень мощный человек средних лет, он также предложил «скрестить с ним руки». Юй Чжицзюнь попытался «запросить силу» (вэнь цзинь 问劲) противника, но так и не получил «ответа». Этот человек попытался со всей своей мощью толкнуть Юй Чжицзюня, сила толчка была очень велика. Но Юй Чжицзюнь не стал жестко ей противодействовать и начал отступление с использованием техники «раскручивания». Они кружили по всей площадке много раз, при этом Юй Чжицзюнь никак не мог придумать способа, как дальше ему противостоять противнику. «Накружившись», они остановились и прекратили поединок, чтобы передохнуть.
Потом поединок вновь возобновился, «под воздействием превосходящих сил противника» Юй Чжицзюнь почувствовал, что сила противника прошла через все его тело до области поясницы и дошла до самых стоп, уперлась в землю и далее ни на йоту не продвинулась. Юй Чжицзюню сразу вдруг пришло озарение, он наконец-то обнаружил тот самый новый для себя метод, которого ему не доставало в его практике поединков по туйшоу. Это стало очень ценной информацией, которую он приобрел накануне поездки на Тайвань.

Этот найденный Юй Чжицзюнем новый метод состоял в «прохождении сквозь поясницу» (тун яо 通腰), то есть нужно вообще забыть о ее существовании, когда сталкиваешься в практике туйшоу с превосходящей тебя силой, следует провести ее через поясницу, бедра, колени, ступни и вывести внутрь земли, это как раз то, что в тексте Сюй Сюаньпина (许宣平) «Центральное общее суждение» (Синь хуй лунь 心会论) трактуется как «центр земли является третьим повелителем» (дисинь вэй ди сань чжуцзай 地心为第三主宰). Юй Чжицзюнь половину своей жизни пытался найти внутренний смысл этой фразы и вот, в конце концов, через реальный поединок туйшоу он его познал. После долгих лет практики «толкания руками», он наконец сформулировал тот опыт своей десятиминутной схватки «противостояния малой силой силе большой», он вывел свой постулат «четырех проходимостей» (сы тун 四通) (то есть проходимости силы через поясницу, бедра, колени, ступни).
Когда Юй Чжицзюнь и его коллеги начали свой визит на Тайвань, в первый день была запланирована ознакомительная поездка в портовый город Хуалянь (花莲市). Вел машину председатель Комитета города Хуалянь по развитию тайцзицюань господин Линь (林先生). По дороге господин Линь сказал следующее: «На Тайване те, кто занимается тайцзицюань, делают основной упор на прикладные, боевые аспекты этого искусства, так что если у кого-то нет к этому навыков, в поединках с нашими однозначно не устоит на ногах». А потом еще произнес фразу, обращенную уже к Юй Чжицзюню: «Знаете, я практикую мастерство набивания тела в горизонтальной плоскости (хэнлянь гунфу 横练功夫), каждый день бью себя плашмя по ребрам стальной пластиной, как я слышал, господин Юй в этот свой приезд был бы не против «скрестить» с нами руки (цзяо шоу 交手), очень тронут этим предложением». Юй Чжицзюнь понял, что это как бы вызов в его сторону.

Вечером того же дня состоялась первая на Тайване конференция-семинар любителей тайцзицюань с представителями «островного» и «континентального» Китая, после показательной программы по кулачному искусству и искусству с оружием, организаторы конференции внезапно объявили, что «следующим мероприятием будут поединки по туйшоу между двумя сторонами Китая, разделяемых морем». Хотя в регламенте этого дня таких мероприятий в программе не предусматривалось, Юй Чжицзюнь без колебания взошел на помост.
Сначала требовалось, чтобы он сразился с некой тайванской чемпионкой весом более семидесяти килограмм, сделав с ней пару кругов, Юй Чжицзюнь выбросил ее за пределы площадки. Следующим уже стал крепкий молодой человек, которого постигла та же участь. Тогда на помост поднялся господин Линь, с которым Юй Чжицзюнь начал кружить, используя свои заранее приготовленные методы, улучив момент, Юй Чжицзюнь ловко отшвырнул господина Линя техникой «дикая лошадь трясет гривой» (е ма фэнь цзун 野马分鬃) и в правую, и в левую сторону, после чего семинар-конференцию с «чувством полного удовлетворения» поспешили завершить.

Во время своего пребывания на Тайване Юй Чжицзюнь вступал в поединки более чем с тридцатью людьми, из которых многие были призерами в поединках по туйшоу как на Тайване, так и в пределах всей Юго-Восточной Азии. В процессе такого взаимного обмена опытом, обе стороны не только глубже стали понимать любимое ими боевое искусство, но и стали хорошими друзьями.

Представить государственное искусство в чистом свете, добросовестно «пахать» на ниве теории и практики.

Юй Чжицзюнь как ученый использовал научный способ исследования для того, чтобы разобраться в истории и теории тайцзицюань. Он считает, что касается боевой техники китайского традиционного ушу, оно плотно связано с древними способами его передачи от личности к личности, в Китае очень часто бывало, что с уходом учителя исчезало и его искусство, абсолютно также дело обстояло и в тайцзицюань.

По этой причине, Юй Чжицзюнь с особым вниманием относится к приведению в порядок и систематизации именно классической школьной традиции передачи боевой техники искусства тайцзицюань. Конечно же, в первую очередь он исследует и распространяет то, что получил от своего учителя У Тунаня. При этом Юй Чжицзюнь, обобщив свой опыт реальных боевых схваток, написал в 1991 году книгу под названием «Тайцзицюань стиля Ян. Малоамплитудный комплекс и его боевое применение» (Издательство пекинского института физической культуры). В 1996 и в 1999 гг. им написаны и изданы книги «Тренировка техники «толкания руками» (туйшоу) искусства тайцзи» и «Широкий взгляд на боевую технику меча-цзянь тайцзи» (то же издательство). Кроме того, примерно в то же время в Гонконге издаются такие его книги, как «Подлинная традиция кулачного искусства тайцзицюань», «Подлинная традиция практики «толкания руками» в кулачном искусстве тайцзицюань», а на Тайване совместно с тамошними авторами выходит в свет книга «Свидетельства относительно истоков искусства тайцзицюань» (Тайцзицюань юаньлю каодин 太极拳源流考订) (Издательство тайбэйского отделения китайского искусства тайцзи 台北中华太极馆出版发行).

А еще, помимо собственных монографий и написанных в сотрудничестве с другими авторами книг, перу Юй Чжицзюня принадлежат многочисленные статьи в современных изданиях, насчитывающие более ста тридцати тысяч иероглифов. Что касается его книги «Подлинная традиция кулачного искусства тайцзицюань», она уже выдержала пять переизданий и пользуется громадной популярностью у занимающихся практикой туйшоу тайцзицюань. Книга «Тайцзицюань стиля Ян. Малоамплитудный комплекс и его боевое применение» также многократно переиздавалась.

Исследования расширились до истории всего китайского боевого искусства ушу.

Юй Чжицзюнь в молодые годы изучал боевое искусство «внешнего» (вай цзя 外家) направления и потом только перешел к «внутреннему» (нэй цзя 内家). А благодаря обладанию научной степенью профессора, он с научной точки зрения подошел сначала к исследованиям в области тайцзицюань, а уже далее и к исследованиям китайского боевого искусства ушу вообще, и как к части китайской традиционной культуры. Юй Чжицзюнь считает, в начале восьмидесятых годов прошлого столетья в Китае была проведена масштабная работа по выявлению и систематизации источниковедческой базы по традиционному ушу. Было многое сделано для того, чтобы сохранить подлинные традиции развития мастерства ушу. Для себя же он выдвинул одно непреложное требование – защищать по мере сил последние позиции традиционного ушу, если эти позиции будут утрачены, возникнет угроза существования вообще китайского ушу.

Юй Чжицзюнь говорит следующее: «Что касается тайцзицюань и вообще китайского ушу, я не настолько много в этом познал, не смог подняться до его вершин, и если рассматривать все китайское ушу как национальное драгоценное достояние во всех его аспектах, мои знания в определенной степени ограничены, однако я могу положиться на поддержку и помощь многих подлинных представителей и тайцзицюань, и ушу как такового. У меня есть определенный научный и культурный уровень, и именно в этом аспекте я работаю, другие люди могут подходить к своим исследованиям и развитию традиционного мастерства с других точек зрения. Таким образом, можно не допустить исчезновения великой культуры китайских традиционных боевых искусств». Исходя из этой позиции, Юй Чжицзюнь и предпринял свои усилия в деле исследования истории китайского традиционного ушу. Первый созданный на этой ниве труд он озаглавил «Краткая история китайского традиционного ушу» (中国传统武术史略), в этой книге он описал историю китайского традиционного ушу от его истоков до образования Китайской народной республики. Он высказывает мнение, что китайское ушу по сути является боевым искусством, созданным в народной среде на базе рапространенных в древности видов холодного оружия. Позиции и боевые приемы представляют собой по большей части технику поединка «один на один», именно она и составляет ядро боевого искусства ушу.

Юй Чжицзюнь категорически не согласен отождествлять ушу ни с «боевыми танцами» (у у 武舞), ни со «спортивным видом физической культуры» (тиюй юньдун 体育运动). При этом он также считает, что не нужно путать боевое искусство ушу (武术) с войсковым стратегическим искусством ведения войны (чжаньчжэн 战争). Что касается истории китайского ушу, мы более-менее определенно можем судить о нем со слов таких летописцев как Сыма Цянь, описывавших период Чуньцю-Чжаньго (春秋战国). Люди, занимавшиеся этим искусством, определялись им как «бродячие рыцари-ся, которые используют боевое искусство для противоправных действий» (ся ши и у фаньцзинь 侠是以武犯禁). За долгое время китайской истории ушу иногда вообще никоим образом не было задействовано никакими местными чиновничьими властями, никак ими не контролировалось, а в период правления некоторых династий даже подлежало запрету. Именно по причине существования подобной обстановки, состояние дел с историческими материалами было соответствующее, то есть абсолютно для нас неудовлетворительное. Поэтому при написании работ по истории китайского ушу следует очень внимательно подходить к каждому конкретному историческому периоду правления различных династий, чтобы наиболее детально и достоверно описывать конкретные школы и направления ушу, особенности их техники, конкретных представителей, процессы передачи и развития различных видов китайского традиционного боевого искусства.

Юй Чжицзюнь полагает, что особенность развития китайского ушу заключается именно в том, что сведения о нем так и не вошли в полном объеме в аналлы официальных трудов по истории, и, чтобы собрать исторические материалы по ушу, кроме отрывочных упоминаний в главных официальных источниках, необходимо внимательнее отнестись к таким широко распространенным неофициальным источникам, какими являются местные или частные хроники и летописи (е ши 野史), исторические предания, официально не зарегистрированные (и ши 逸事), романы (сяошо 小说), различные «новеллы» и «сказочные рассказы об удивительных людях, (чуаньци 传奇) и т.д. и т.п. Одновременно с этим, те, кто пишет об истории китайского ушу, должны не просто глубоко разбираться в нем, но и иметь соответствующий уровень физической «натренированности» и, даже лучше, иметь достаточно высокого уровня мастерство, только тогда они смогут представить людям достоверные, основанные на понимании теории, истории и практики, материалы по истории китайского ушу. Иногда у Юй Чжицзюня уходит полдня, чтобы точно и правильно написать одну единственную фразу, а иногда и за целый день ничего не получается.

Юй Чжицзюнь считает, что следует сообщать людям только о достоверно известных, имевших место в действительности, наиболее наглядно проявившихся в ожесточенных боях событиях и реалиях истории ушу, при этом всеми силами стремится дополнить подаваемую информацию редчайшими текстами и иллюстрациями, во многом придающими его работам такие качества, как увлекательность, познавательность, ощущение легендарности и сказочности персонажей. Юй Чжицзюнь считает написание этих книг своей реальной деятельностью по защите последних позиций традиционного ушу, и такие действия он будет продолжать с радостью и без устали. Некоторые говорят, что его исследования не во всем соответствуют реалиям и требованиям современного мира, однако сам он полностью уверен в правильности своей работы. Он говорит: «В бурном и сложном потоке происходящих исторических процессов я, конечно, ничтожен, однако я твердо верю, что дело моей жизни, связанное с ушу, победит, и правда будет за мной, история подтвердит это».

«Лошадь и без взмаха плетью сама несется вскачь». Один китайский профессор в мире нашего изменчивого общества в свободное от работы время, а затем и выйдя на пенсию, неизменно по собственной воле «пашет на ниве» китайского искусства тайцзицюань, китайского ушу, и все для того, чтобы передать подлинную культуру традиционного китайского ушу с целью ее распространения и развития, он приносит в дар собственные душу, мудрость и физические силы, и, конечно же, такой человек не может не обрести признание и уважение как многих людей, так и общества в целом.
(Автор биографического очерка господин Янь Ханьсюй является главным редактором и директором издательства журнала «Золотые годы прожитых жизней» (Цзиньсэ няньхуа 金色年华) провинции Гуанси, вице президентом ассоциации ушу этой провинции, постоянным членом Комитета по авторским правам).

Вспоминая учителя Чжоу И

Статья из книги Чжоу И, Милянюка А.О. «Лечебно — оздоровительные комплексы цигун мастера Чжоу И.»
%d0%ba%d1%80%d0%b5%d0%bc%d0%bb%d1%8c

Автор статьи с учителем Чжоу И во время его первого приезда в Москву.

Родился Чжоу И в 1924 году в Харбине, городе, где в то время чуть ли не половину населения составляли русские. С детских лет его окружала русская речь, он старался понять традиции русских, особенности их культуры. Бывшие белогвардейцы научили его в совершенстве готовить борщ, выговаривать почти непроизносимую для китайцев букву «эр». Все это во многом определило его решение поехать в Пекин и поступить в Пекинский институт иностранных языков для серьезного изучения русского языка. Этому благоприятствовала и политическая обстановка в стране, происходило стремительное сближение с Советским Союзом, требовались переводчики и специалисты по России.
В 1951 году Чжоу И окончил Пекинский институт иностранных языков, где остался работать, став редактором одной из институтских газет, выходивших на русском языке. Однако ситуация в Китае стала меняться, отношения с Советским Союзом ухудшались, и начались страшные годы «культурной революции». Чжоу И был сослан в лагерь на «исправление» как пособник Советского режима. Учитель не любил вспоминать это время, однако из отрывочных рассказов выяснялось, что кормили их как и скот отходами, а воду они пили из окрестных болот.

Тогда же он заболел язвой желудка в тяжелой форме и уже не мог работать. Начальники не хотели возиться с ним и копать очередную могилу, его, как «неопасного» для страны, к тому же выходца из бедной семьи, отпустили обратно в Пекин по месту работы. Провожавшие его на вокзал делали между собой ставки, умрет ли он по дороге, или успеет доехать до Пекина. Впоследствии, в конце 80-х годов прошлого столетия Чжоу И показал мне некоторых из них на территории института, совсем дряхлых, наполовину парализованных, передвигавшихся на колясках.

img950

Первые годы обучения у мастера У Тунаня.

К счастью Чжоу И все-таки добрался до столичного вокзала, где его встречала жена, которая сразу и не узнала своего сильно изменившегося мужа. Несколько раз она проходила мимо осунувшегося поседевшего старика, у которого не хватало голоса позвать ее так, чтобы она услышала. Она поняла, что это Чжоу И лишь, когда на перроне остался он один. В 1963 году ему сделали операцию, во время которой было удалено до 80% желудка. После операции здоровье резко ухудшилось, появились такие заболевания, как неврастения, гипертония (давление доходило до 230/150 при сильной худобе и усыхании костей), печень и селезенка увеличились в размерах, резко ослабла функция почек. Чжоу И стал слабеть день ото дня, ноги стали тяжелыми, трудно было передвигаться по улице, и в сорок лет он был похож на глубокого старика.

img525

Чжоу И был первым, кто организовал для репрессированного Ван Пэйшэна занятия и лекции в Пекинском институте иностранных языков.

По совету старого врача решил попробовать заниматься тайцзицюань. Уже после трех месяцев занятий почувствовал себя лучше, ощутил прилив сил и бодрость духа — тайцзицюань начал оказывать лечебное воздействие. Интерес к тренировкам повысился. Позже один из друзей представил его знаменитому мастеру У Тунаню, у которого Чжоу И изучал тайцзицюань более двадцати лет. За это время былые болезни исчезли. К 80 годам он был полон сил и энергии, а на вид ему нельзя было дать и шестидесяти.

img515

Занятия в институте

Наряду с обучением у основного учителя У Тунаня Чжоу И поддерживал дружеские отношения и с другими известнейшими мастерами традиционной школы, у которых тоже многому научился. Знаменитого Ван Пэйшэна (王培生) после тюремных застенков никто не хотел брать на работу, и в эти тяжелые и опасные времена Чжоу И на свой страх и риск уговорил начальство Пекинского института иностранных языков, где работал сам, организовать при институте небольшую группу любителей тайцзицюань, чтобы дать возможность мастеру хоть как-то прокормиться.

Потом уже, когда все в стране поуспокоилось, Ван Пэйшэна стали наперебой приглашать и в другие места. Учитель Ван Пэйшэна — Ян Юйтин (杨禹廷) когда-то дружил с У Тунанем, после смерти своего учителя Ван Пэйшэн часто приходил в дом У Тунаня попить чаю и побеседовать о боевом искусстве. Лишь в последние годы, после выхода книги Ван Пэйшэна на английском языке, между ними произошла размолвка, отношения после которой так и не восстановились.

yy

Мастера У Тунань и Ян Юйтин с учениками

Интересными были отношения Чжоу И с другим очень популярным ныне на Западе мастером Ши Мином (石明). Как-то, занимаясь со своим учителем У Тунанем, ученики стали замечать некоего мужчину плотного телосложения, который стал появляться во время их тренировок в Парке фиолетового бамбука (Цзычжуюань 紫竹院), и, стоя поодаль, делал вид, что тренируется по своей программе, но на самом деле подглядывал за тем, чему обучал У Тунань. Возмущенные «воровством мастерства» несколько учеников, среди которых был и Чжоу И, отправились на «разборки», однако, получив достойный «ответ», решили поучиться и у новоявленного «воришки» втайне от своего учителя.

То, чем привлек к себе незнакомец, оказавшийся молодым мастером Ши Мином, стало искусство «силы просачивания» (шэньтоуцзинь 渗透劲), которое легко сводило на нет эффективность всех их приемов. У Тунань владел еще более изощренной силой — «силой пространственного воздействия» (линкунцзинь 凌空劲), но он не спешил поделиться этим искусством со своими тогда еще очень молодыми учениками. Ученики У Тунаня начали «работать на два фронта», пытаясь подойти к истине с разных сторон. Однако и молодой учитель не был в состоянии системно и доходчиво передать те способности, которыми он только только начинал овладевать. Вскоре все окончательно вернулись к У Тунаню, осознав весь случайный характер и бессистемность обучения у слишком рано покинувшего своих учителей Ши Мина, а главное еще и потому, что их старый учитель начал потихоньку раскрывать секреты своего «волшебного» искусства.

Мастер Ши Мин.

Мастер Ши Мин.

Что же касается отношений Чжоу И и Ши Мина, они сохранились до самой смерти мастера Ши Мина. Чжоу И стал первым из учеников Ши Мина, кто овладел «силой просачивания», хотя и не стремился к этому. Как раз те из них, кто более десяти лет буквально изводили себя в стремлении уловить ее тайну, так ее и не постигли. Несколько учеников даже ушли от Ши Мина, обвинив его в сокрытии секретов мастерства. Одним из них был полукровка Виктор Сяо (Сяо Вэйцзя 肖维佳), сын известного китайского революционера, обладающий широкими связями среди высших государственных чиновников и спецслужб, который в настоящее время пытается стать во главе школы Ши Мина и пропагандировать ее через свои связи за рубежом, особенно в России.

Ши Мин и Виктор Сяо чествуют У Тунаня.

Ши Мин и Виктор Сяо чествуют У Тунаня.

Однако настоящие ученики Ши Мина не признают его, они продолжают заниматься на старом месте в Парке фиолетового бамбука с сыном Ши Мина — Ши Юньхаем (石云海), который в совершенстве овладел мастерством своего отца. Доступ к этому месту Виктору Сяо был запрещен еще Ши Мином. Автор этих строк знает о всех перепитиях школы от самого Ши Мина, с которым его познакомил учитель Чжоу И. Сохранилась и диктофонная запись более чем трехчасового общения, где Ши Мин дает крайне негативную оценку «мастерству» Виктора Сяо и других покинувших его учеников. В той беседе Ши Мин дал обещание мне как представителю Московской федерации ушу приехать в Россию для обучения своему мастерству, но этому, к сожалению, не суждено было сбыться. Хотя контакты с подлинными наследниками его искусства сохраняются и поныне.

Встреча автора статьи с сыном Ши Мина Ши Юньхаем в Парке фиолетового бамбука

Встреча автора статьи с сыном Ши Мина Ши Юньхаем в Парке фиолетового бамбука

Познакомился с Чжоу И автор этих строк в начале лета 1988 года, когда приехал в Пекинский институт иностранных языков на языковую стажировку. В первый день приезда, выглянув из окна своей комнаты, я увидел в расположенном внизу парке собрание каких-то людей, оживленно беседующих с восседавшим в центре старцем с длинной белой бородой. Я тогда не знал, что это знаменитый У Тунань, а с ним рядом, ведущий встречу — мой будущий учитель Чжоу И.

img558

С Чжоу И я встретился на следующий же день. Я вышел рано утром на улицу, чтобы посмотреть, какими практиками занимаются китайцы в окрестностях нашего института. Вскоре я наткнулся на большую группу людей, которые повторяли вслед за стоящим перед ними пожилым человеком какие-то упражнения. Я потихоньку пристроился позади группы и тоже стал выполнять движения. Меня удивило то, что все движения выполнялись крайне медленно, так, что начинали затекать руки и ноги.

То самое окно общежития на 3-м этаже, из которого автор впервые увидел У Тунаня и Чжоу И.

То самое окно общежития на 3-м этаже, из которого автор впервые увидел У Тунаня и Чжоу И.

Даже с учетом моих многолетних нагрузок по системе каратэ киокушинкай сохранять темп учителя было очень тяжело. Я видел, как многие довольно молодые люди отходили от группы передохнуть и размяться, а после возвращались вновь. Но я на силе воли проделал весь комплекс до конца (после этого все мои мышцы болели около недели). В движениях же учителя не чувствовалось ни капли напряжения, его руки парили, и в любом положении он мог оставаться невероятно долго. Тогда я решил не отставать от него, пока не раскрою секрет этой легкости.

Одновременно с занятиями у Чжоу И я также не пропускал случая учиться и у других мастеров ушу, отдавая любимому увлечению все свое свободное время. Особенно мне запомнился мастер шаолиньского кулачного искусства. Несмотря на почтенный возраст он был необычайно подвижен и прекрасно владел прикладными аспектами техники. В кратчайшие сроки он обучил меня и еще одного моего товарища, также имевшего хорошую базу по каратэ, парным боевым кулачным комплексам, комплексам с мечом-цзянь и палкой-гунь. Так как тренировки проходили на территории Института иностранных языков, многие иностранцы, поверив, что в скором времени и они смогут также круто биться как и мы, повалили в группу нашего шаолиньского учителя. Он был несказанно доволен и без утайки передавал нам все секреты своего искусства.

Тренировки с Чжоу И в Пекине в 1988-1989гг.

Тренировки с Чжоу И в Пекине в 1988-1989гг.

Однако все это было из разряда того, что можно понять и освоить за счет упорства в тренировках. А вот мастерство учителя Чжоу И было «волшебным», и если бы я не испытал его на себе сам, то никогда бы не поверил в существование таких феноменов, как «пространственная» сила или сила «просачивания». Со временем я перестал заниматься другими стилями ушу, чтобы сконцентрироваться только на том, что преподавал Чжоу И.img968

С тех пор прошло много лет, учитель стал мне вторым отцом, и именно он во многом определил мой жизненный путь. Выбранная им тема «Учение о вскармливании жизни в традиционном Китае» стала для меня не только темой кандидатской диссертации, но и главным направлением всех последующих научных исследований.

Первые московские ученики

Первые московские ученики

В 1990 году удалось организовать его приезд в Москву по приглашению Госкомспорта СССР для подготовки специалистов по тайцзицюань. С тех пор он часто посещал нашу страну, и многим теперь уже моим ученикам довелось встретиться с ним и поучиться его глубокому мастерству.

Лечение парализованной девочки

Лечение парализованной девочки

Однако помимо нашей страны с лекциями и практическими семинарами Чжоу И исколесил буквально весь мир, в Западных странах его обучающие видеокассеты пользуются огромным спросом. Он был известен и своими целительными способностями, ему удавалось излечивать такие виды тяжелейших заболеваний, как болезнь Паркинсона, параличи разной степени тяжести и т.д. Многих людей во всем мире вернули к жизни его оздоровительные комплексы цигун.
Чжоу И стал основателем Исследовательского общества «Тайцзи», созданного в нашей стране для проведения научных исследований в области изучения традиционной оздоровительной культуры Китая. Для успешного функционирования этого общества он не только приложил все силы для обучения теории и практике тайцзицюань и цигун российских специалистов, но и передал в безвозмездное пользование всю свою личную библиотеку, насчитывающую сотни книг и периодических изданий по данной проблематике. С его участием были организованы первые всероссийские курсы по ушу и цигун, проводившиеся в г.Сухуми в 1990 году.

На семинаре в Сухуми

На семинаре в Сухуми

Чжоу И как редактор часто помогал своему учителю У Тунаню в написании разного рода книг и статей, и потому двери старого мастера были для него всегда открыты. Чжоу И часто приносил с собой магнитофон, подаренный ему его японскими учениками (в Китае в то время это было большой редкостью), и помимо связанных со статьей вопросов заводил разговоры на все интересующие его темы. Таких кассет накопилось множество, и все они хранятся в нашем Фонде «Тайцзи» наряду с правленными рукописями мастера У Тунаня.

На семинаре в Сухуми.

На семинаре в Сухуми.

Надеемся, что постепенно все эти материалы будут переведены на русский язык и представлены российскому читателю. Начало уже положено, и несколько брошюр уже увидели свет. В данной книге в Приложениях также представлены некоторые из работ У Тунаня, они дополняют и расширяют наследие Чжоу И, работавшего в рамках концепции «активного долголетия» своего учителя. Суть концепции заключается в том, что только к зрелому возрасту человек приобретает наиболее ценные и полезные для общества знания, и именно в это время силы начинают оставлять его. Ощущая процесс дряхления, человек боится стать обузой для родных и друзей. И вот как раз здесь поможет мастерство тайцзицюань и цигун, теория и практика «учения о вскармливании жизни» (яншэнсюэ 养生学), при помощи которых возможно «активное долголетие».

На семинарах в Европе

На семинарах в Европе

Как говорил Чжоу И, сколько бы еще открытий принес человечеству Альберт Энштейн, если бы прожил по-дольше и не болел. Однако начинать заниматься «вскармливанием жизни» нужно начинать уже тогда, когда человек еще не страдает от проблем со здоровьем и относительно молод. Как гласит постулат китайской медицины — «высшее искусство врачевания в том, чтобы вылечить еще не начавшуюся болезнь» (чжи вэй бин 治未病). Молодым здоровым людям порой бывает очень сложно осознать это, для освоения же методов саморегуляции необходимо время и тренировка, иначе потом, когда нужно будет «восстанавливать» себя от возникающих проблем со здоровьем, не хватит ни времени, ни способностей.
У Тунань очень ценил Чжоу И и по праву считал его одним из лучших своих учеников. В аудиозаписи рассказа У Тунаня об особенностях наиболее засекреченного скоростного «малоамплитудного комплекса» (сяоцзя 小架) старый мастер говорит о том, что только Чжоу И в совершенстве овладел им.

Лечение французской журналистки

Лечение французской журналистки

На праздновании своего 100-летия У Тунань выбрал именно Чжоу И, чтобы тот перед всеми собравшимися на торжество и пекинским телевидением продемонстрировал исполнение этого комплекса. У Тунань помогал Чжоу И в создании комплекса тайцзи цигун, который описан в начале данной книги. Этот комплекс получился системнее и эффективнее для выработки необходимых в тайцзицюань «внутренних» качеств, чем разрозненные упражнения «мастерства расслабления» (сунгун 松功), которые время от времени по отдельности давал своим ученикам У Тунань.

На 100-летнем юбилее У Тунаня Чжоу И исполняет комплекс сяоцзя

На 100-летнем юбилее У Тунаня Чжоу И исполняет комплекс сяоцзя

Позднее за заслуги в преподавании и исследовательскую деятельность в области лечебно-оздоровительных технологий в России Чжоу И было присвоено звание почетного профессора Российской Академии естественных наук. Особенностью преподавания Чжоу И всегда являлась системность, а также способность доходчиво, сжато и четко объяснять самые сложные вопросы. Он всегда был доброжелателен, открыт и не держал секретов от своих учеников.

Чжоу И и его столетний Учитель

Чжоу И и его столетний Учитель

В течение нескольких лет в Москве в качестве преподавателя Московского университета работала и дочь учителя — Чжоу Юйфан (周毓芳), она много ездила по стране, активно выступала с докладами на различных научных конференциях. Наши семьи стали еще более тесно общаться, ее внуки теперь называют меня своим «дедушкой». Она также вела семинары по редкому виду «буддийского» комплекса цигун, которым овладела за время работы во Всекитайском институте цигун у одного из известных патриархов этого направления.

Чжоу Юйфан

Чжоу Юйфан

Частым гостем в этом институте был и Чжоу И, там он имел возможность знакомиться и общаться с наиболее интересными представителями направлений цигун и ушу. Знания Чжоу И в этой области были необычайно разносторонними. При этом Чжоу И предпочитал сам не вступать ни в какие официальные структуры типа различных ассоциаций, федераций и т.д. Больше всего на свете он ценил свободу и после выхода на пенсию был необычайно счастлив. Учитель часто говорил мне: «Как бы я смог объездить весь мир и увидеть, как там живут люди, если бы мою деятельность контролировали какие-то структуры или инстанции, и везде надо было бы спрашивать на все разрешение?». Даже в создаваемом им Исследовательском обществе «Тайцзи» он согласился быть только советником-консультантом.

Чжоу Юйфан на семинаре в Кисловодске.

Чжоу Юйфан на семинаре в Кисловодске.

Жизнь Чжоу И оборвалась внезапно и трагично. Сколько планов остались не реализованными, сколько книг не написанными! Однако память о нем продолжает жить в наших сердцах, и мы постараемся воплотить хотя бы толику тех начинаний, которые не успел осуществить он. С этой целью в скором времени намечается создание Международного Общества наследия мастера Чжоу И, которое с китайской стороны и со стороны его родственников было предложено возглавить автору этих строк.

Несколько лет Чжоу Юйфан вела в России активную научную и педагогическую деятельность.

Несколько лет Чжоу Юйфан вела в России активную научную и педагогическую деятельность

Следует сказать и об определенных трудностях, возникших уже даже на этапе создания «Исследовательского общества «Тайцзи», которое основал в Росиии учитель Чжоу И. Когда-то он говорил мне, что следует создать костяк из наиболее преданных нашему делу учеников. В среде учеников, много лет занимавшихся под моим руководством по системе Чжоу И, возникли те самые сепаратистские настроения, о возможности которых раньше предупреждал учитель.

Некоторые из моих учеников, которые приходили на организованные нашим Исследовательским обществом «Тайцзи» семинары Чжоу И, стали выдавать себя за его учеников. Однако понятие «ученик-последователь» (туди 徒弟) закрепляется за тем или иным человеком только после многолетних испытаний и экзаменов, которые настоящий ученик должен пройти.

img_5613

 

img_5605

 

img_5588

Дети, внуки, правнуки и ученики Чжоу И — одна семья

В традиционном Китае всегда существовала строгая субординация: «учитель-отец» (шифу 师父) и «дед по учителю» (шие 师爷). Среди моих близких учеников появились те, кто стал воспринимать меня как абсолютно равного и не столь уже авторитетного. Без особого внимания они слушали мою критику по поводу их многочисленных ошибок, которые происходили из незнания парной техники нашего комплекса тайцзи цигун, которую Чжоу И тогда никому кроме меня не показывал.

Я умолял учителя провести для них экзамен с тем, чтобы он сам указал им на порой полное непонимание его системы. Но он был непреклонен, его ответ был такой: «Это твои ученики, и экзамен у них должен принимать ты. Ты — мой ученик и продолжатель моих дел, ты мне как сын, поэтому я много лет был строг с тобой, экзаменовал и проверял тебя. Ты — один из немногих, кто прошел мои испытания, возможно, ты их и выдержал благодаря своей мягкости, хотя из-за нее, боюсь, тебе будет сложно вырастить достойных учеников. Ты — мой ученик, я несу ответсвенность за тебя и за качество твоего мастерства. Они — твои ученики, хоть и ходили на мои семинары, у них экзамен должен проводить ты. Те, кто уйдут на сторону, скоро поймут, что начинают вариться в собственном соку и все дальше уходят от истоков. Ты будешь всегда со мной, даже когда я уйду, я даже с Неба буду открывать тебе новые истины, а кроме меня есть и другие учителя нашей школы, у которых можно найти чему поучиться. К тому же ты китаист и к твоим услугам знания древних книг и трактатов, которые всегда будут давать тебе новые знания для дальнейшего роста. Те же, кто не доучился, будут все дальше уходить от истины, постепенно теряя наспех усвоенные знания». Все произошло именно так, как он и говорил. Кроме того, появились еще и никому не известные «тайные» ученики Чжоу И, которые, спекулируя уважаемым именем, наживаются на доверчивости непосвященных людей.

Исследовательское общество «Тайцзи» продолжает дело Чжоу И

Исследовательское общество «Тайцзи» продолжает дело Чжоу И

Но как бы там ни было, созданное Чжоу И Исследовательское общество «Тайцзи» успешно продвигается по пути, намеченному нашим учителем. На данный момент у нас собрался замечательный коллектив единомышленников, достойных ученых самых различных направлений, подготовлены талантливые кадры инструкторского состава, все эти люди готовы изучать, передавать и развивать практические и теоретические основы глубокого искусства учителя и мастера Чжоу И.

IMG_9059

В январе 2017 года Андрей привез только что изданную в России книгу о практиках Чжоу И его дочери Чжоу Юйфан

IMG_9058

Как почетный президент одного из центральных каналов китайского телевидения и представитель одного из подразделений ЮНЕСКО Чжоу Юйфан готовит передачу о своем отце и созданном в России «Исследовательском обществе Тайцзи»

 

 

МИЛЯНЮК АНДРЕЙ ОЛЕГОВИЧ

cropped-cropped-А.-06-1.jpgРодился в 1962 году в Москве, с двенадцати лет начал заниматься каратэ по школе киокусинкай. После окончания Московского театрального художественно-технического училища (1977-1981) и службы в армии поступил в Институт стран Азии и Африки при Московском государственном университете им. М.В. Ломоносова, окончил его в 1990 году по специальности историк-востоковед, референт-переводчик с китайского языка. Во время стажировки в Китае в 1988-89 годах изучал «внешние» и «внутренние» стили ушу под руководством известных мастеров, тогда же стал личным учеником мастера Чжоу И (周毅) по линии традиции знаменитого учителя У Тунаня (吴图南). Долгое время изучал цигун а также стили У, Ян и Чэнь тайцзицюань. Работал в Научно-практическом Центре нетрадиционных методов оздоровления при ЦНИИ «Спорт» Госкомспорта СССР, куда приглашались китайские мастера как спортивного, так и традиционного направлений.

После окончания очной аспирантуры ИСАА при МГУ в 1993 г. защитил кандидатскую диссертацию по теме «Учение о «вскармливании жизни» (яншэнсюэ 养生学) в традиционном Китае». С 1994 г. научный сотрудник Лаборатории экологии культуры Востока ИСАА при МГУ, преподаватель. С этого времени начинает вести занятия по тайцзицюань и цигун на базе кафедры гимнастики Российской государственной академии физической культуры (РГАФК), принимает участие в подготовке учебных пособий Академии. Для более эффективной работы в этом направлении под руководством учителя Чжоу И создает Исследовательское общество «Тайцзи» (Тайцзи яньцзюхуй 太极研究会), одним из важных видов деятельности которого явилось налаживание прямых контактов с наиболее интересными представителями традиционного ушу и цигун, перевод и издание их книг и рукописей, организация семинаров в России, а также научные экспедиции в Китай и Гонконг. В 1996 году ему присвоено звание профессора Российской академии естественных наук (РАЕН) по Отделению военной истории и теории, а с 2004 года он становится президентом Московской федерации ушу.

С 2003 года – ведущий научный сотрудник Института Дальнего Востока Российской Академии Наук. В настоящее время разрабатывает совместные проекты с Пекинской академией ушу по исследованиям в области истории и теории боевых искусств а также с Педагогическим институтом физической культуры Московского Педагогического Университета. Милянюк А.О. около тридцати лет изучает боевые и оздоровительные искусства Востока под руководством известных мастеров, представляет их традицию в России. Автор десятков исследовательских статей, книг и переводов по данной тематике, сочетает глубокие теоретические знания с реальной боевой практикой «внутреннего» направления ушу. Принимает активное участие в создании общероссийской научно-исследовательской структуры по изучению китайского традиционного ушу и цигун. Пользуется международным признанием, участвует в ряде крупных международных научных проектов, в 2013 выбран вице-президентом Международной научной ассоциации исследования ицзинистики (Гоцзи исюэ ляньхэхуй 国际易学联合会), принимает активное участие в деятельности этой организации, возглавляет один из ее филиалов, связанных с изучением связи ицзинистики с традиционным китайским «учением о вскармливании жизни». Совместно с рядом организаций проводит исследования в области геронтологии на основе концепции «активного долголетия».

 

Научная деятельность

Диссертации

Диссертация на соискание звания кандидата исторических наук по теме: «Учение о вскармливании жизни (яншэнсюэ) в традиционном Китае». Защищена в 1994 году в Институте стран Азии и Африки при МГУ.

Официальные отзывы

  1. Официальный отзыв на диссертацию Хоу Цзиньлин (КНР) «Анализ сельской социальной экосистемы полуаридной области Лессового плато Лунчжун Китая (на примере уезда Гуйнин)», представленную на соискание ученой степени кандидата географических наук.
  1. Официальный отзыв на диссертацию Семенченко В.В. «Категория «ли» в классическом военном «Семикнижии» традиционного Китая», представленную на соискание ученой степени магистра исторических наук.
  1. Официальный отзыв на диссертацию Зиганьшина Р. М. по теме: «Духовно-религиозные основы боевых искусств традиционного Китая», представленную на соискание ученой степени кандидата философских наук по специальности 09.00.13 – религиоведение, философская антропология, философия культуры.
  1. Официальный отзыв на диссертацию Синицына Алексея Юрьевича по теме: «АСЕАН в политике РФ и США (сравнительный анализ)», представленной на соискание ученой степени кандидата политических наук по специальности 23.00.04 – политические проблемы международных отношений, глобального и регионального развития.

Монографии

  1. А.О. Милянюк. Вопросы истории тайцзицюань (предварительное исследование). М.,1999. С.90.
  1. А.О. Милянюк. «Мастер У Тунань и его исследования в области искусства тайцзицюань (биографический очерк), М., 2009. С. 133.
  1. А.О. Милянюк. «Краткая история даосской школы лунмэнь и монастыря Байюньгуань». М., 2014, С.72.
  1. Милянюк А.О., Чжоу И. «Лечебно-оздоровительные комплексы цигун мастера Чжоу И». М., 2016 С. 532.

 

Статьи

  1. А.О. Милянюк. Вскармливание (взращивание) жизни, раздел в монографии К.И. Шилина “Буддизм — глобальная экософия будущего. Краткая энциклопедия”. М., 1997. С.6.
  1. А.О. Милянюк. «Ратные традиции Китая в контексте учения о «вскармливании жизни» (яншэнсюэ), изд. «Вестник Московского университета» №3 за 1998 г. Серия 13 – Востоковедение. С.7.
  1. А.О. Милянюк. «О двух подходах к культуре питания в традиционном Китае», изд. «Вестник Московского университета» №3 за 2001г. Серия 13 – Востоковедение. С.9.
  1. А.О. Милянюк «Практика тайцзицюань в современном мире». Журнал «Китай», декабрьский выпуск, 2013. С.4.
  1. А.О. Милянюк. Раздел «Макробиотика» (5-й том) в энциклопедии «Духовная культура Китая». М., 2006-2013. С.18
  1. А.О. Милянюк. Статья «Тайцзицюань» (6-й том) в энциклопедии «Духовная культура Китая». М., 2006-2013. С.4.
  1. А.О. Милянюк. «Краткая справка об истории монастыря Шаолинь». М., 2009.
  1. «Традиционное китайское учение о вскармливании жизни». Журнал «Китай», январьский выпуск, 2016. С.4.

 

Тезисы

  1. А.О. Милянюк. Понятие “инь дэ” в идеологии средневекового Китая”. XX научная конференция “Общество и государство в Китае”. М.,1989, ч.1. Стр.115-118.
  1. А.О. Милянюк. Традиция “вскармливания жизни” (ян шэн) и ее место в китайской культуре. XXIV научная конференция “Общество и государство в Китае”. М., 1993, ч.1. Стр.114-117.
  1. А.О. Милянюк. Способы передачи традиционных знаний на примере искусства “вскармливания жизни” (ян шэн). Нормы отношений Учителя и ученика. XXV научная конференция “Общество и государство в Китае”. М., 1994, ч.1. Стр.191-194.
  1. А.О. Милянюк. Учение о “вскармливании жизни” (ян шэн) как одна из основ философско-религиозного синкретизма в традиционном Китае. II Всероссийская конференция “Китайская философия и современная цивилизация”. М., 1996, вып.1. Стр.91-98.
  1. А.О. Милянюк. Воинское искусство Китая и традиционное учение о “вскармливании жизни”. III Всероссийская конференция “Китайская философия в современном мире”. М., 1997. Стр. 75-80.
  1. А.О. Милянюк. Практика осуществления Великого Дао в современном Китае. Научная конференция «Ломоносовские чтения» (Востоковедение), 2002. Стр.40-48.
  1. А.О. Милянюк. «Реальное значение «Пути киновари» Чжунли Цюаня и Люй Дунбиня в современном мире». Научная конференция «Ломоносовские чтения» (Востоковедение), М., 2009. С.9.
  1. А.О. Милянюк. Особенности развития цигун и тайцзицюань в России. Международная научная конференция «Учение о вскармливании жизни и ицзинистика». Сучжоу С., 2012. С. 5.
  1. А.О. Милянюк. Практика искусства тайцзицюань в современном мире. Российско-тайваньская научная конференция «Даосизм в современном мире». ИДВ РАН, М., 2013. С. 3.
  1. А.О. Милянюк. Истоки теории конфуцианства и Канона Перемен в искусстве тайцзицюань. Международная научная конференция «Конфуцианство в России». ИДВ РАН, М., 2014. С. 3.
  1. А.О. Милянюк. Вопросы истории и практики тайцзицюань. Доклад с демонстрацией видеоинформации и практическими выступлениями. Клуб китайской культуры в Москве. Октябрь, 2014.
  1. А.О. Милянюк. История искусства тайцзицюань в России. Международный семинар «Диалог культур Китая и России». ИДВ РАН, М., 2014. С. 3.
  1. А.О. Милянюк. Презентация монографии Юй Чжицзюня «Истоки теории тайцзицюань. Популярный комментарий на основе Канона Перемен» с докладом, демонстрацией видеоинформации и применения теории Перемен на практике. Клуб китайской культуры в Москве. Ноябрь, 2014.


Учебные пособия

  1. А.О. Милянюк. Раздел в учебнике: «Даосизм» // Учебник «Религиоведение», М., 2002, 2012. С.380-386.
  1. А.О. Милянюк. Видеоматериалы для занятий цигун и тайцзицюань. Выпуски 1-12, М., 2010-2015.
  1. Монографии Чжоу И, Ли Гунчэна, Сюй Чжии, Юй Чжицзюня (см. ниже).

 

Переводы

  1. Лю Гуанлай. Тайцзицюань стиля Чэнь (1-4 выпуски). М., 1992.
  1. Перевод и объединение ряда статей и докладов профессора Пекинского университета Юй Сисяня в обобщающей статье «Геомантия (фэншуй) в традиционной культуре Китая», изд. «Вестник Московского университета» № 1 за1998 г. Серия 13 — Востоковедение. Стр. 63 – 80.
  1. Монография Сюй Чжии «Стиль У тайцзицюань» и классические тексты к ней. Перевод, предисловие и комментарии к книге А. О. Милянюка. М., 2003. С.278.
  1. Чжоу И. «Цигун для глаз». Перевод, предисловие и комментарии к книге А. О. Милянюка. М., 2004. С.207.
  1. Юй Чжицзюнь. «Малоамплитудный комплекс тайцзицюань стиля Ян и его боевое применение». Перевод, предисловие и комментарии А.О. Милянюка. М., 2008. С. 625.
  1. Ли Гунчэн. Система практик «мастерства вскармливания жизни и совершенствования в истине посредством восьми триграмм». Практики первой ступени (в Приложении — сборник классических текстов). Предисловие и комментарии А.О. Милянюка. М., 2009. С. 212.
  1. Ли Гунчэн. Система практик «мастерства вскармливания жизни и совершенствования в истине посредством восьми триграмм». Практики второй ступени (в Приложении — сборник классических текстов). Предисловие и комментарии А.О. Милянюка. М., 2011. С. 248.
  1. Исправленное и расширенное переиздание перевода монографии Сюй Чжии «Стиль У тайцзицюань» и классических текстов к ней. Перевод, предисловие и комментарии А.О. Милянюка. М., 2011. С.299.
  1. Юй Сисянь. «Геомантия (фэншуй) в традиционной культуре Китая». Предисловие и комментарии А.О. Милянюка. М. 2014. С. 48.
  1. У Тунань. «Методы регуляции внутренних органов во время выполнения комплекса тайцзицюань». Предисловие и комментарии А.О. Милянюка., М. 2014. С. 32.
  1. Юй Чжицзюнь. Истоки теории тайцзицюань. Популярный комментарий на основе Канона Перемен. Перевод, предисловие и комментарии А.О. Милянюка., М., 2014. С. 606.
  1. У Тунань. «Мастерство цигун в искусстве тайцзицюань» (Суждение о родовой энергии-цзунци). Перевод, предисловие и комментарии А.О. Милянюка. М., 2016 С. 52.

 

Международные и научные программы

  1. В 2013 выбран вице-президентом Международной научной ассоциации исследования ицзинистики, принимает активное участие в деятельности этой организации.
  1. Президент Московской федерации ушу.
  1. Председатель Исследовательского общества «Тайцзи».
  1. Организация научного семинара по традиционной оздоровительной гимнастике Китая с профессором КНР Юй Чжицзюнем в июле-августе 2015 года.
  1. Организация и проведение совместно с профессором КНР Юй Чжицзюнем лекции о истоках теории тайцзицюань на базе РГГУ в августе 2015 года.
  1. Научно-исследовательская и преподавательская деятельность по теме «Оздоровительные практики Китая» на базе Института Дальнего Востока РАН и Московской федерации ушу.
  1. С 1991 по 2016 гг. почти ежегодное участие в организации семинаров китайских мастеров цигун и тайцзицюань в России (среди них Чжоу И, Лю Гуанлай, Чжоу Юйфан, Юй Чжицзюнь, Ли Гунчэн, Лю Тежун, Лю Синьюй, Линь Шаньчжун, Ли Лянь и др.).

 

Ведется работа по следующим направлениям

  1. Докторская диссертация на тему: «Традиционное китайское учение о «вскармливании жизни» в историческом, теоретическом и практическом аспектах».
  1. Ли Гунчэн. «Система практик «мастерства вскармливания жизни и совершенствования в истине посредством восьми триграмм». Практики третьей ступени» (в Приложении — сборник классических текстов, перевод с древнекитайского). Перевод, предисловие и комментарии А.О. Милянюка.
  1. Ли Лянь. «Подлинная традиция тренировочного комплека тайцзицюань» (в Приложении избранные труды мастера У Тунаня). Перевод, предисловие и комментарии А.О. Милянюка.
  1. «Толковый словарь терминов «Учения о вскармливании жизни» (яншэнсюэ) Разделы:
  • Китайская алхимия, медицина, цигун
  • Тайцзицюань
  • Геомантия и мантика
  1. «Избранные труды мастера У Тунаня». Перевод, предисловие и комментарии А.О. Милянюка.
  1. Монография «История возникновения и развития искусства тайцзицюань» (в Приложении – 100 классических текстов, перевод с древнекитайского).
  1. Глоссы к словарю терминов и понятий китайской философии, использовавшихся Л.Н. Толстым в своих произведениях (в рамках проекта «Толстой и Китайская мудрость»).